Нарратив об освобождении Баку 1918 года сквозь призму политики памяти (часть 2)

Начало здесь.

Политика памяти здесь работает в нескольких измерениях:

➖для Турции и Азербайджана — это способ цементировать «один народ, два государства», сакрализовать совместное прошлое и военную жертву,

➖для внутренней аудитории — инструмент мобилизации и легитимации национального единства,

➖во внешней политике — мягкая сила, которая подкрепляет современное военно-политическое сближение.

Однако в региональном контексте этот нарратив имеет и обратный эффект.

В российской исторической традиции события сентября 1918 года трактуются иначе. В том числе как этап Первой мировой и гражданской войны, когда британские войска временно заняли Баку, а турецкая армия в союзе с местными формированиями установила контроль. В российской памяти это скорее «эпизод борьбы великих держав», чем «освобождение».

Поэтому Москва традиционно осторожно относится к чрезмерной героизации Кавказской исламской армии, поскольку в её составе действовали части Османской империи, противостоявшие в тот же период самой России.

И именно поэтому российская дипломатия официально не комментирует годовщину, но в экспертной среде акцентируется, что одностороннее возвеличивание турецкой военной роли может усиливать неоосманские мотивы в Южном Кавказе.

В политике памяти такая коммеморация обеспечивает закрепление в региональной памяти образа Турции как «освободителя».

Еще что примечательно. В азербайджанских источниках подчеркивается не просто оккупация, а «армяно-большевистская оккупация».

Фото: armiya.az

Конечно же, чистой воды политика памяти!

#турция #азербайджан

📱 Меморыч: почти всё о политике памяти. Подписаться