Юбилейная политика памяти

Что мне нравится в небольших ламповых тг-каналах на 250 человек? Возможность писать о науке и исследованиях памяти так, как я это вижу. Не прибегая к пиару и ощущению заполненности зала, где обязательно кто-нибудь начнет кашлять, а ружье на сцене этого зала все же выстрелит.

В последние несколько дней дописываю очередную статью (старое забытое чувство), для которой потребовалось сделать замер ➖ кто занимался исследованиями "юбилейной политики памяти" сквозь призму Второй мировой войны? На глаза мне попалась книга 2018 года ➖ "Память, идентичность и коммеморативные мероприятия, связанные со Второй мировой войной: политика в отношении годовщин в Азиатско-Тихоокеанском регионе". Под редакцией Дацина Яна и Майка Мочизуки.

Крайне интересен исследовательский фокус в преддверии сакральной для России юбилейной даты ➖ 80-летия со дня Великой Победы.

Эта коллективная работа написана по материалам симпозиума, организованного в рамках программы "Память и примирение в Азиатско-Тихоокеанском регионе" в Школе международных отношений Эллиотта Университета Джорджа Вашингтона. Американцы, да. Пишущие про очень непопулярную в нашей стране политику памяти в регионе АТР. Этого уже достаточно, чтобы ее найти и прочитать. Потому что она восполнит лакуну в этой области.

В работе исследуется "юбилейная политика", то есть политические аспекты того, как сообщества отмечают годовщины и определяют порядок их празднования. Авторы уделили особое внимание 2015 году как ключевой "юбилейной" дате в АТР, когда исполнилось 70 лет со дня окончания Второй мировой войны. В зарубежной науке о памяти фокусируются, как правило, не на дне победы, а на окончании. Это важное отличие российского контекста понимания (страны-победителя) памяти от зарубежного восприятия.

В книге представлены 8 тематических исследований (Китай, Тайвань, Япония, Южная Корея, Филиппины, Сингапур, Соединенные Штаты и Россия). В этих главах политика, связанная с юбилеями, рассматривается как оптика, сквозь которую которую можно увидеть динамику формирования идентичности, государственного строительства и региональных отношений. Редакторы так и пишут: 🤩Конфликты вокруг исторической памяти в Северо-Восточной Азии по-прежнему имеют серьезные последствия для международной политики 🤩.

Первая глава "Китай: значение и противоречия победы" Дацина Яна недаром оказалась в книге первой. Ян начинает с краткого обзора и историзации эволюции (в Китайской Народной Республике) культуры памяти о Второй мировой войне за последние 60 с лишним лет. Переходит к анализу памятных мероприятий в 2015 году и нескольких месяцев, предшествовавших этому юбилею (в случае Китая - "крупнейшей в истории" военной кампании), далее анализирует парад.

Эта последовательная структура из трех частей будет повторяться в других главах. Говоря об эволюции культуры памяти, Ян отмечает, что "величайшее изменение в официальном нарративе" произошло в 1985 году, 🤩 когда Пекин начал изображать войну как борьбу всего китайского народа [включая Гоминьдан] против японского вторжения🤩.

Антияпонское "патриотическое воспитание" усилилось при президенте Си Цзиньпине, а "в августе 2014 года китайское правительство объявило 80 национальных мемориалов войны по всей стране памятниками, а годом позже добавило еще 100 объектов".

Ян неоднозначно оценивает значимость парада. Лидеры крупнейших западных государств, а также Японии и Тайваня отклонили приглашения принять в нем участие. Международные СМИ изображали "парад победы как... свидетельство поворота Китая к гипернационализму и агрессивности". С другой стороны, парад, возможно, был "успешным" в плане демонстрации внутренней китайской аудитории "мощного образа единства руководства при Си Цзиньпине". То есть это тот классический случай, когда все думают, что политика памяти скучна и однообразна, но она действительно работает в международных отношениях.

⚫️Yang D., Mochizuki M., et al. Memory, identity, and commemorations of World War II: Anniversary politics in Asia Pacific. – Lexington Books, 2018. 194 p.

#китай
#юбилей
#политикапамяти