Порез бумагой

Про сборник.

Во-первых, каждая книга individuum, которая мне попадалась, почему-то всегда идеально интересная.

Во-вторых, всего 10 (десять) эссе. Мне понравилось пять (5).
Собственно, "Фрэнк Синатра простудился". О человеке, который влюблял в себя моментально. И о том, как тяжело эту любовь было сохранять в приближении. Самое место для метафоры про солнце или огонь: ожоги!!!
Ну и еще, это же Фрэнк! Кто не любит его? Кто не слушает в предновогодье? (Тот потом ноет, что нет новогоднего настроения)

"Дело фантазии". О, если вас заинтересовала цитата из предисловия, вам однозначно понравится этот репортаж. Начинается так:

"Совсем голая, она лежала ничком на песке пустыни. Ноги раздвинуты, длинные волосы треплет ветер, голова откинута назад, глаза закрыты".

"О'Тул на родной земле" - работа об Ирландском актёре, который стал мировой звездой. Кажется так поначалу. А потом оказывается, что это история про Ирландию. И даже больше: она про эмиграцию, про любовь к месту, которое вынужден покинуть и в которое бессмысленно возвращаться. Такой вот вечный сюжет. Грустновое.

и "Похищение Джо Банано". Джо Банано мл., сын Джо Банано ст., главный герой в бегах. Коза ностра, перестрелки, адвокаты, предательство, семья, деньги, СОБАКИ. Именно с этих ребят потом вдохновлялись создатели "Крёстного отца". Понравилось, потому что погрузило в мир итальянской мафии, а мы как раз смотрим "Сопрано". Очень вовремя было.

В-третьих, репортажи, эссе, да вообще грамотный, литературный, красивый нон-фикшн на грани художественного текста нужны всем наслаждения ради. Поэтому вот моя большая, сердешная рекомендация.

Гэй Тализ
"Фрэнк Синатра простудился и другие истории"
Издательство individuum, все идите выбирать себе оттуда книги, там вообще такое всякое есть, мммммм

Пост фанатского визга!

Издательство Individuum открыло предзаказ на подарочное издание бестселлера Максима Жегалина «Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века» - главной книги моей прикроватной тумбочки, потому что я постоянно ее листаю/читаю/охаю и ахаю.

Новое издание будет в твердом переплете с ляссе, впервые с фотографиями героев книги: поэтов, мыслителей и художников Серебряного века такими, какими их редко видели, — молодыми и полными надежд. Выход в продажу ждем этой осенью.

Книга охватывает 1905–1921 годы: Блок и его прогулки по окраинам Петербурга, Белый, пытающийся увести у него жену, Кузмин с его влюбленностями и безденежьем, Гумилев в поисках золотой двери в иные миры в Африке, юная Цветаева. Декаденты, мистики и философы пишут стихи, влюбляются и проводят спиритические сеансы — пока мир вокруг сходит с ума.

Предзаказ уже открыт. Оно вам надо, мне надо, всем надо!

;; как же хочется себе много прикольных книжек от individuum и не только, но как же трудно зарабатывать денежки 🌸

Винни-Пух против Левиафана: каким публицистом был Алан Милн, сказочник, прошедший Первую мировую войну
 
Алан А. Милн. Мир с Честью. Война с Честью: Размышление об обычае войны /Перевод с английского Максима Шера. — М.: Individuum, 2026.

— Мы будем делать ничего. И это будет очень важное ничего.

В реальном взрослом мире автору этих строк пришлось столкнуться с тем, что «ничего не делать» иногда становится невозможным.

В массовом сознании Алан Александр Милн навсегда остался автором Чудесного леса — добрым сказочником, создавшим мир, где конфликты решаются общим чаепитием, а самый страшный зверь — Слонопотам.

Тем поразительнее открывать в нем жесткого, трезвого публициста, прошедшего через мясорубку войны и поставившего под сомнение саму легитимность насилия.
«Мир с Честью» (1934) и «Война с Честью» (1940) — трагичная интеллектуальная дуэль Милна с самим собой.

Манифесты родились как прямая реакция на два грандиозных глобальных катаклизма, перевернувших сознание ХХ века. Создатель архетипа абсолютного уюта, терпимости и миролюбия использует страсть и мастерство, чтобы разоблачить бездушную государственную машину насилия.

Но если в первом манифесте он яростно атакует саму идею войны, то во втором — иллюзию того, что от наползающего варварства можно откупиться пацифизмом.

Философия «Мира…» и «Войны…» оплачена личным опытом. В феврале 1915 года, несмотря на внутреннее неприятие насилия, Милн ушел на фронт добровольцем. В 1916-м он оказался в адской мясорубке на Сомме.

Пережитое вызвало у писателя, по его словам, почти физическую тошноту.

Позже, после тяжелой окопной лихорадки, его комиссовали, перевели с передовой  в подразделение MI7b — часть отдела военной разведки MI7, который в годы Первой мировой войны отвечал за пропаганду и цензуру. Именно там, внутри системы, Милн увидел, как цинично работает государственная машина лжи, разжигающая ненависть по приказу. «Мир с Честью» стал не просто ответом и реакцией, а своеобразной личной местью этой машине.

Психологическое эхо войны буквально создало вселенную Винни-Пуха.

Вернувшись с фронта с тяжелейшим посттравматическим синдромом, Милн, вздрагивавший от каждого резкого звука, бежал из суетливого Лондона в глухую провинцию. Чудесный лес стал его персональной терапией: для маленького сына он создавал мир без насилия.

В 1939 году семейная драма повторилась в еще более жестоком и ироничном ключе. Сын писателя Кристофер Робин рвался на фронт, хотел сбежать от славы «мальчика с мишкой». Медкомиссия в Кембридже признала его ограниченно годным: с таким отягощением не брали в боевые пехотные части, куда он так рвался. Кристофер Робин был в отчаянии.

И тогда отец использовал связи в Корпусе королевских инженеров, чтобы сына зачислили в боевую, но инженерно-саперную часть, где ценились его математические способности. Он понимал: если Чудесный лес не защитить, он будет уничтожен. Милн-младший стал сапером, воевал в Италии, получил тяжелое осколочное ранение в голову. Так что семья Милна знала войну в лицо.

Дилогия о «Мире…» и «Войне…» не позволяет спрятаться в простых, комфортных черно-белых ответах. Она по-прежнему остается универсальным инструментом трезвого, аналитического мышления: сомневайся в пафосных речах поджигателей войны, но не путай святой пацифизм со слепым страхом перед лицом наступающего варварства.

Когда (если) битва за право на мирную жизнь будет окончена, человечество, возможно, снова вернется к детским законам Чудесного леса, где, как писал Милн:
 
Они пришли к речке и сели рядышком на бревнышке, и Кристофер Робин тихо сказал:
— Пух, что бы ни случилось, ты ведь всегда будешь меня понимать, правда?
— Конечно, — ответил Пух.
 
Автор рецензии: Клариса Пульсон

📖 Читайная комната

🌍 В гостях у Никиты Василенко автор книги «Все цвета Африки» Семен Павлюк привычно развенчивает мифы о Черном континенте — о его монолитности и дикой природе, о неполноценности местных культур и отсутствии истории.

Большой разговор об Африке как континенте общин и колыбели цивилизации, о концепции панафриканизма и колониальной борьбе, о футболе как объединяющем факторе для христиан и мусульман Нигерии и «карандашном тесте» для определения расовой принадлежности человека во времена апартеида в ЮАР, о местном искусстве ждать лучших времен и современном восприятии России — в записи беседы в программе «Книжное казино. Истории» на YouTube-канале «Дилетант» и в его сообществе ВКонтакте.

Заря Страны Советов глазами американской журналистки.

Луиза Брайант. Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки в стране большевиков / Перевод с английского Дмитрия Иванова. — М.: Individuum, 2026.
 
17 августа 1917 года американская журналистка Луиза Брайант с мужем поднялась на борт датского лайнера United States, шедшего через минные поля Атлантики на север Европы. У нее — официальные аккредитации от четырех крупных изданий разной политической направленности, в том числе The Bell Syndicate — крупнейшего американского газетного синдиката, который позже продал ее материалы в сотни газет по всей Америке, и легендарного The Metropolitan Magazine. Ему, «опасному радикалу», из-за яростных антивоенных статей крупные американские журналы (включая тот же Metropolitan, где он раньше был звездой) отказались давать официальную аккредитацию военкора. В итоге он поехал с документами от двух левых изданий — социалистической The New York Call и The Seven Arts. Деньги на поездку собирали с трудом — она получила крупные авансы под жесткие обязательства, он взял в долг у богатого друга.
Спустя две с лишним недели судно не без сложностей встало на якорь в порту Копенгагена, а наши герои двинулись дальше — Стокгольм, Хельсинки…

Пересекая финскую границу, супруги проваливались во времени. Из европейского 26 сентября они попали в российское 13 сентября, поскольку Временное правительство все еще цеплялось за старый юлианский календарь. Этот календарный сдвиг на 13 дней назад выглядел символично. Но если на Западе вовсю полыхала тотальная окопная война, а администрация тогдашнего американского президента Вудро Вильсона закручивала гайки военной цензуры, то в Петрограде старый мир уже почти рухнул. Журналисты попали в эпицентр стихийного, первородного хаоса, где прямо на улицах возникало что-то совсем новое, беспрецедентное…

Через полгода Луиза вернется в Штаты одна. Авансы надо отрабатывать, работодатели хотели опередить конкурентов — первыми выдать самую актуальную информацию от очевидца, к тому же женщины.

Самое ценное в багаже — три рабочих блокнота: уличные записи на скорую руку, беглые заметки, прямые цитаты, часто записанные на смеси английского и ломаного русского, телефонные номера, адреса, прямые контакты Ленина, Троцкого, Александры Коллонтай; а рядом — цены на хлеб и билеты в театр, стоимость извозчиков… На полях — быстрые карандашные наброски: карикатуры на политиков, детали женских шляпок, фасоны шинелей девушек из Батальона смерти, силуэты матросов с патронташами.

В 1918-м по горячим следам выйдет «Six Red Months in Russia», которая станет сенсацией, бестселлером, сделает Брайант знаменитой. «Посвящаю эту книгу любимому бродяге, Джону Риду, с выражением привязанности», — напишет Луиза.

В 1919-м будут опубликованы «Десять дней, которые потрясли мир». Посвящения жене не будет, всего несколько упоминаний, а также явные и неявные ссылки на ее интервью и впечатления.

Джон Рид умрет от сыпняка в Москве осенью 1920-го. Луиза будет держать его за руку до последнего. Он станет первым иностранцем, похороненным у Кремлевской стены, его книгу переводили и издавали в СССР десятки раз, само название стало мемом.

Книгу Брайант в стране победившего социализма выразительно не заметили. Слишком неформальная, неканоническая, ломающая привычные стереотипы, сложившиеся гораздо позже: журналистка не знала будущего, а честно фиксировала увиденное — умно, кинематографично. Взгляд талантливого репортера.
 

Ста с лишним лет (прошло 109, если уж совсем точно) не прошло — и вуаля! Сразу два издательства независимо друг от друга и почти синхронно решили закрыть этот гештальт.

Но «Полгода в красной России» издательства Individuum сделано для широкой аудитории, перевод современнее, разговорнее, что ли, внятное вполне профессиональное предисловие, достойные комментарии. Чувствуется явное желание сделать книгу доступной и ввести в культурный оборот.

Автор рецензии: Клариса Пульсон

📖 Читайная комната

📸 Томясь в ожидании нового иллюстрированного издания «Бражников и блудниц» (тут подробности с картинками, если вдруг прошло мимо вас), мы обратились за комментарием к самому Максиму Жегалину — в чем же тут радость, в чем светлая грусть? А он и говорит:

Смотреть на старые фотографии — драма понятная. Все уже об этих людях известно, история их закончена и не подлежит изменениям. Но они, фотографируемые, еще ничего об этом не знают — отчего почти всегда кажутся наивными, беззащитными, обреченными. И хочется их как-то предупредить, что-то им рассказать, остановить, намекнуть хотя бы — но все это, конечно, невозможно.

На некоторые фотографии в этой книге нельзя насмотреться. И есть секунда удивления — все это действительно было, существовали эти люди, прихорашивались у зеркал, замирали перед фотоаппаратами, а потом расходились по своим делам. Вот доказательства. 

Смотрю, смотрю, смотрю — смотрят, смотрят, смотрят. Странная щель между двумя мирами — по чьему допущению она образовалась? Только взгляды сквозь нее и проходят, и легкий сквозняк, но слово, пароль, предупреждение — уже нельзя.

✨ Дарим «Dendrarium. Пять садов заключенного Дегтярёва» Алисы Кусти и 3 месяца в книжном клубе «Секреты»

🌳 «Dendrarium. Пять садов заключенного Дегтярёва» — роман-расследование журналистки и мультидисциплинарной художницы Алисы Кусти о садоводе, натуралисте и мечтателе Владимире Дегтярёве, который вырастил уникальный дендрарий в заключении в Соловецком лагере. Книга вышла сразу в двух издательствах: shell(f) publishing и Individuum.

В романе Алиса Кусти по кусочкам собирает образ Дегтярёва — встречается с исследователями, изучает письма, архивы и свидетельства очевидцев, ездит в места, где он бывал. Биография становится детективом и притчей о внутренней свободе: о человеке, который не отказался от своего пути даже там, где, казалось бы, отказываются от всего.

❤️‍🔥 Книжный клуб «Секреты» организует школа текстов «Мне есть что сказать». Каждый месяц они проводят онлайн-встречи, где обсуждают не только книги, но и темы, которые волнуют писательское комьюнити. Какой текст читать следующим — выбирают в чате голосованием. В августе победил роман «Dendrarium». Встреча начнется 6 сентября в 19:30 по Москве.

Победитель или победительница розыгрыша получит электронную и печатную версии книги, а также доступ в книжный клуб на три месяца. Чтобы принять участие, нужно подписаться на shell(f) publishing, Individuum, школу «Мне есть что сказать» и лайкнуть этот пост. Бот выберет победителя или победительницу 26 августа в 18:00 по Москве. Для участников 18+

Участников: 214
Призовых мест: 1
Дата розыгрыша: 18:00, 26.08.2026 MSK (завершён)

Победители розыгрыша:
1. Мария Бессонова - 5mv6cr

Свобода Сновидений - презентация в Ереване

Может ли комикс про сны и чужие воспоминания быть документальным? Зачем царю Ироду еще три дня жизни? Причем здесь потеря близкого и фильм “Усталая смерть” Фрица Ланга? Как и что происходит с историями о советском терроре в 2026 году?

Также в программе: черновые версии рисунков, ранние версии текста и переосмысление мейерхольдовских театральных декораций.

О графической новелле “Свобода сновидений” впервые рассказывают все её создатели — художник и мультипликатор Юра Богуславский, сценарист Сергей Бондаренко и её издатель — Алексей Киселев (Individuum).

📍Common Ground (ул. Туманян, 26)
⏱️ пятница, 21 августа в 20-00

🐲 Нон-фикшн Чжан Сяомань “Моя мама - уборщица”
Презентация книги и встреча читателей с переводчиками

Вечером 23 августа китайский клуб ROBNA KUĆA вместе с книжным магазином Bela Vrana проведут особенную книжную встречу - впервые мы не просто обсудим китайскую литературу между собой, а пообщаемся с её переводчиками.

Мы представим для вас и обсудим книгу китайской журналистки и писательницы Чжан Сяомань “Моя мама - уборщица” (Издательство Individuum, ЭКСМО).

Составленная от лица дочери история одной матери и ее ближайшего окружения — окно в тяжелые социальные процессы, охватывающие современный Китай. Кристально прозрачный, откровенный рассказ о тех, кто — незаметно для многих из нас — поддерживает в чистоте и порядке окружающий мир, и о том, сколь многим приходится по жизни жертвовать тем людям, которые готовы посвящать себя этой «легкой» — и фатально недооцененной — работе. 

Книга вышла в 2023 году в Китае и сразу попала в ТОП-10 лучших китайских нон-фикшн произведений Китая, а сама автор - признана лучшим автором года в жанре нон-фикшн. Первый же тираж, пришедший в Bela Vrana был раскуплен за считанные дни.

Мы приглашаем на нашу встречу и тех, кто уже успел прочитать это книгу, и тех, кто интересуется современной азиатской и социальной литературой и произведениями в жанре нон-фикшн.

🏮Почему в Китае стали популярны романы, написанные курьерами, и нон-фикшн об уборщицах?
🏮Чем китайская литература о “маленьких людях” отличается от русской классики той же тематики?
🏮 Что делает книгу “Моя мама - уборщица” больше, чем просто свидетельством социального неравенства? 

Об этом и многом другом поговорим вечером 23 августа.

Своим вступительным словом “Мою маму - уборщицу" представит Валерия Стяжкова - китаист-филолог, исследователь-энтузиаст китайской литературы.

А более подробно расскажут о книге люди, которые приложили руки к её публикации на русском языке:

По видеосвязи к нам присоединится Кирилл Батыгин, переводчик книги, автор телеграм-канала Музыка перевода и лауреат литературной премии "Ясная Поляна", а также литературный редактор Ольга Немира.

В ходе вечера вы сможете задать свои вопросы спикерам, а также приобрести экземпляр книги.


🗓 Дата: 23.08 (воскресенье)
⏰ Время: с 19:00 до 20:30
📍 Место: Белград, ул. Gavrila Principa 29 (магазин «Белая Ворона»)
📩 Количество мест ограничено, вход по записи. Пожалуйста, зарегистрируйте своё участие здесь: @BelaVrana_bot
🎟 Вход: добровольный донат

#выйдут

🥈 Вероятно, главный хит независимых книжных 2025–2026 годов впервые в твердом переплете и с фотографиями поэтов, мыслителей и художников Серебряного века, какими вы их вряд ли видели, — молодыми, красивыми и полными надежд на лучшее: открываем предзаказ на подарочное издание книги Максима Жегалина «Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века».

🧬 Как (почти) писал Игорь Северянин: Вдыхай любви благой Ozon!

По такому случаю не грех и напомнить вам аннотацию:

Александр Блок гуляет по окраинам Петербурга и пьет вино. Андрей Белый пытается увести у Блока жену. Михаил Кузмин страдает от влюбленностей и безденежья. Николай Гумилев едет в Африку — искать золотую дверь в иные миры. Марина Цветаева учится в гимназии и бреет голову. Декаденты, мистики и философы пишут стихи, ссорятся, влюбляются и проводят спиритические сеансы, пока сгущаются тучи, а мир постепенно сходит с ума.

Это Серебряный век, время великой поэзии и невероятных историй: иногда совершенно идиотских, иногда трагических, а часто и то, и другое. «Бражники и блудницы» Максима Жегалина — документальный роман и детальный портрет целой эпохи: с 1905 по 1921 год. Портрет, конгениальный ей, полный веселья, печали и восхищения жизнью.

Новое издание с фотографиями героев этой книги — молодых, красивых, невероятных.

Книга выйдет в твердом переплете с ляссе.

😴 После такой-то рабочей недели предлагаем разделить с нами планы на выходные: уснуть, забыться, видеть сны — приблизительно как Роман Михайлов на каждой второй странице «Песен джиннов».