(ч.4) (начало)

Пусть он открывает
Израилю.

Ты войдёшь
через народы
и окажешься
внутри раньше.

С Иаковом
не ссорься окончательно.

Он брат Господень.

Родство —
последняя форма
сопротивления догматике.

Пока жив брат,
можно спросить,
что именно имел в виду
покойный.

После смерти брата
вопрос переходит
к специалистам.

Нам нужны именно специалисты.

Собирай пожертвования
для Иерусалима.

Деньги успокоят их.

Тот, кто принимает помощь,
не сразу замечает,
что центр переместился
к тому,
кто организует сбор.

Пиши общинам.

Не книгу, а письма.

Книга хочет говорить
С будущим читателем
и потому следит
за достоинством.

А письмо сердится,
забывает плащ,
просит привести Марка,
обвиняет Александра-медника,
советует Тимофею
немного вина
из-за проблем с желудком
и между двумя поручениями
сообщает,
что смерть побеждена.

Такой текст
невозможно объявить
мифом целиком.

Слишком много
в нём простуды,
дорог,
денег
и людей,
которые не совсем понятные. 
Я ведь тоже тебе пишу. 
И тебе до сих пор не понятен. 

Пиши быстро.

Диктуй (ученого раба-грека я тебе послал не просто так).
Иногда добавляй
строку собственной рукой.

Почерк станет
доказательством,
даже когда никто
не сможет его сверить.

Приветствуй по именам.

Особенно женщин.

Прискиллу ставь
перед Акилой,
когда это необходимо.

Фиву назови
служительницей.

Юнию —
славной среди апостолов.

Позднее их имена
поправят.

Не препятствуй заранее.

Будущая Церковь
должна иметь возможность
цитировать тебя
и против себя,
и в свою пользу.

Поэтому о женщинах
напиши достаточно,
чтобы они могли
войти,

и достаточно противоположного,
чтобы их можно было
остановить у алтаря.

У нас это традиция, ты знаешь. 
По другим причинам. 

О рабах —
так же.

Не требуй освобождения.

Возвращай беглого
хозяину
как брата.

Братство
не разрушит хозяйство
сразу.

Оно поселится
внутри хозяйства
как отсроченный приговор.

Через века
одни будут ссылаться
на твоё мудрое решение

другие —
на то,
что они не рабы,
а братья.

Обе стороны
назовут тебя своим.

Это и есть
долгая власть текста.

Текст не решает спор.

Он производит мир,
в котором спор
может идти только
словами.

О властях напиши:
всякая душа
да будет покорна.

Начальник носит меч
не напрасно.

Это потребуется,
когда общины
станут заметны.

Нельзя позволить им
погибнуть
из-за преждевременной
политической честности.

Но рядом скажи:
век сей лукав.

Начальства и власти
будут упразднены.

Наше жительство
на небесах.

Так верующий человек
подчинится государству,
не признавая
за ним последней истины.

Он будет платить налог
как чужестранец
и умирать за веру
как гражданин.

Это сильнее
обычного мятежа.

Не бойся:
вначале это сделает мир
послушнее. И страшнее. 

В дальнейшем —
неуничтожимым.

Мысль о конце
используй осторожно.

Говори:
не все умрём.

Время близко.

Образ мира сего
проходит.

Смысл такой:
ничего не меняйте,
потому что всё
вот-вот изменится.

Это сохранит порядок
на первом этапе.

Когда конец
не наступит,
письма уже будут
переписаны.

Тогда ожидание
станет учреждением.

Учреждение умеет
ждать лучше человека.

Оно построит дом
для временного пребывания,
потом дом каменный,
потом с колоннами,
потом объявит,
что колонны
не противоречат
близости конца света. 

Мы видели это
с военными лагерями.

Сначала ставят палатки
на одну ночь.

Через сто лет
город чеканит монету
с изображением ворот.

Ты же изготовитель палаток.

Тебе особенно
должно быть понятно:
временное жилище —
самый надёжный
начальный чертёж столицы.

О Вечере.

Хлеб —
тело.

Чаша —
кровь.

Передай именно так.

Пасхальная трапеза
должна выйти
из истории одного народа
и стать пищей
для всех. 

Не объясняй,
как именно хлеб
является телом.

Если объяснишь сейчас,
мы потеряем
несколько столетий споров.

Оставь различие
между памятью,
присутствием,
знаком,
жертвой
и веществом.

Позже из него
возникнут кафедры,
анафемы,
процессии,
войны,
мученики,
коленопреклонение
и особые шкафы
для хранения. 

Всё это будет
называться единством.

Так и должно быть.

Империя не есть
отсутствие споров.

Империя —
это обьем,
В котором все споры
обязаны обращаться
к одному центру.

Ты вновь укрепишь 
Этот центр