ПУТИНИЗМ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ
 
Пост в трёх частях с приложением.
Части основного текста и начало Приложения в предыдущих постах.
 
Приложение
 
БУДУЩЕЕ ДЕМОКРАТИИ В РОССИИ. Окончание
 
Первые послепутинские режимы (если не случится хунта) c большой вероятностью будут ПОЛИТИЧЕСКИ СЛАБЫМИ, какие бы авторитетные соратники Путина их ни возглавляли. Это окно возможностей для тех, кто сам слаб, и одновременно – портал в хаос.
 
Сразу после Путина его диктатура плавно или через небольшой верхушечный катаклизм заместится каким-то более или менее авторитарным режимом – олигархическим или персоналистким – на основе одной из групп старой путинской элиты, но этот режим не сможет стать полноценным преемником путинской диктатуры.
 
Сегодня более или менее очевидно, что время существования путинской электоральной диктатуры ограничено временем нахождения у власти её демиурга. Эта диктатура была создана Владимиром Путиным под самого себя на основе постепенно сформировавшейся в России неформальной общественной (народной) конвенции, признающей ЛИЧНО ЕГО национальным лидером. Такая диктатура не может быть передана по наследству ВО ВСЁМ ЕЁ ОБЪЁМЕ и СУТИ, не может быть полностью заимствована – именно потому, что она персоналистская, то есть накрепко привязана к конкретному человеку.
 
Путинская диктатура посвящена Путину, а не кому-то другому. Никто не сможет полностью присвоить накопленный лично Путиным за 25-30 лет политический и общественный капитал. После ухода долгого и сильного диктатора любой его преемник на диктаторском троне – изначально «хромая утка». Оспаривать его легитимность, а, точнее, право на трон будут все кому не лень. Как я уже писал, военная хунта, как диктатура с более высоким уровнем политического принуждения и насилия, чем путинская – хоть и вероятна, но не более, чем другие варианты развития событий. Более того, лично я не смог вспомнить случаев на протяжении последних двух веков истории России и Запада, когда бы долгая сильная диктатура была без значительного исторического перерыва заменена другой долгой сильной диктатурой.
 
После того или иного ухода Владимира Путина требовать демократизации России будут не только привычные, преследуемые сегодня традиционные либералы и демократы, но и многие другие политические силы – реальные, но скованные сегодня прессом диктатуры. В современной России традиционные демократы уже не обладают монополией на демократию и на политическую альтернативу диктатуре.
 
Сразу после того или иного ухода Владимира Путина большей свободы и большей демократии наперегонки друг с другом начнут требовать лишившиеся «хозяина» и мечтающие о реальной власти путинские парламентские партии: КПРФ, «Новые люди», ЛДПР, «Справедливая Россия», а также и всё более укореняющиеся в обществе на границе легальности разнообразные националисты, от солидно умеренных до этнических ультра. Не удивлюсь, если какая-нибудь «Демократическая платформа» родится и в недрах самой «Единой России», как когда-то в КПСС.
 
Без сомнения к требованиям демократизации и либерализации постепенно присоединятся со своими политическими проектами и крупнейшие российские олигархи – как бы там ни было, либералы до мозга костей. Скорее всего, не останутся в стороне от новейшего российского освобождения и путинские «сислибы». На всё более вероятной волне нового социального неблагополучия не могут не возникнуть и лево-популистские движения, со своей стороны выходящие на проблемы свободы и демократии. Сохранившие свою массовость гуманитарные, зелёные и т.п. гражданские сообщества будут тяготеть к леволиберальным политическим инициативам. Безусловно, заявят о себе и оставшиеся в России «традиционные демократы». Даже значительный сегодня, хоть и малозаметный военно-патриотический активизм и широкие массы демобилизованных будут требовать демократии и свобод для продвижения своих интересов (если не будут при худшем варианте развития событий ангажированы путчистами).