ПУТИНИЗМ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ
 
Пост в трёх частях с приложением. Часть третья.
Первые части в предыдущих постах
 
6. Фраза «Владимир Владимирович, вас боятся» в исполнении Витории Бони одновременно стала и обезоруживающим риторическим приёмом, гарантировавшим безопасность автору демарша. В своём современном политическом состоянии Владимир Путин не может публично признать: «Да, меня надо бояться» – и на виду у всей страны свернуть Виктории Боне шею, которая в глазах широкой публики и в самом деле за всё хорошее против всего плохого. Немаловажно, что произнесена эта фраза была Викторией Боней в стопроцентно сексистском образе «дурочки-блондинки», который в среде российской квази-патриархальной геронтократии – буквально пропуск во всепрощение. Но стопроцентных гарантий при диктатурах, конечно, быть не может. Многое будет зависеть от результатов бесед с Викторией Боней и от её первых публичных шагов после оглашения обращения. Пока всё вроде бы безупречно: и благодарность за кремлёвскую реакцию со слезами на глазах, и наезд на высокоранговых публичных сексистов в качестве лидера уже исключительно «женского сопротивления». Впрочем, человеческий фактор и в ближайшем окружении Владимира Путина никто не отменял. Допускаю, что эта неоднозначная самонадеянная выходка блогерши, собравшая беспрецедентное внимание страны, доставила-таки серьёзных хлопот нескольким очень ответственным работникам. А злопамятность – это святое для многих в путинском окружении.
 
7. Обращение Виктории Бони было выполнено в очень популярном в России жанре «разоблачающего прошения». За сорок лет политической и гражданской деятельности я прочитал сотни, если не тысячи таких произведений общественного народного творчества. Автор с негодованием и нелицеприятными оценками подробно описывает адресату-начальнику, как всё ужасно в его епархии, не обвиняя его лично, а потом просит, чтобы он всё исправил. По сути «разоблачающее прошение» – это подробная агрессивная жалоба высшему начальству на низшее начальство. Главная проблема таких «разоблачающих прошений» в том, что авторы часто так увлекается описанием властных злодеяний, что камня на камне не оставляет не только от низшего начальства, но и от высшего. И тогда рассчитывать на благосклонность, конечно, не приходится. Для шанса же на успех главный посыл такого прошения должен быть следующим: «высшее начальство – единственный и неповторимый спаситель от произвола низшего, потому что высшее начальство по определению справедливее, умнее, компетентнее и, главное, сильнее любого низшего». При этом важно, чтобы из обращения было понятно, что низшее начальство стало плохим не по недосмотру высшего начальства, не потому, что высшее плохо управляет низшим (не дай бог), а как бы само по себе, по личному произволу. Тень от плохого поступка низшего начальства не должна ложиться на высшее. «Низшая власть – плохая, потому что ослушалась высшую власть и должна быть наказана за это». Если всё это выдержано в «разоблачающем прошении», и оно дойдёт до получателя, то позитивная реакция очень вероятна. Виктория Боня идеально выступила в этом жанре. И это не издёвка.
 
8. По риторической форме, по простодушной наивности обращение Виктории Бони к президенту России действительно было народным, я бы даже сказал, простонародным высказыванием, которое входило в аудиторию как нож в масло. Уж не знаю, стилизация ли это была, или Виктория Боня просто так говорит, как дышит. И одновременно это обращение было очень льстящим простому человеку.  «Люди сегодня страдают, людям сегодня плохо. Очень плохо». «Вредители нашей страны» (имеются в виду «все эти губернаторы и чиновники») «обирают честных россиян и делают жизнь в этой стране невозможной». А «люди всё делают сами своими силами». «Нужно видеть, что сегодня думает народ». «Родина должна помогать». Этакий левый неполитический популизм. Благодаря ему все прочие слова Виктории Бони дополнительно вызывали доверие, прочнее запоминались.
 
Как-то так.
 
Окончание третьей части. Приложение «Будущее демократии в России» в следующих двух постах.