К сожалению, презрительное отношение к труду не только обычного работяги, но и в принципе любого служащего до сих пор остается одной из насущных проблем южнокорейского общества. То, что многие трудовые мигранты ошибочно принимают за расизм, на самом деле является не чем иным, как неуважением к их труду.

Ведь, на самом деле, условному «сазану» (сленг: директор) абсолютно наплевать, кем является его работник — смуглокожим бангладешцем или единокровным корё-сарам. Главное, чтобы тот не отказывался от «чанобов» (сленг: переработки), не злоупотреблял «щипунами» (сленг: перекур или «10 минут») и делал поменьше «пулляна» (сленг: брак).

И такое отношение распространяется не только на работников физического труда, но и на умственный труд! Среди местных русистов, например, до сих пор помнят случай, когда в 2003 году выпускник кафедры русского языка и литературы элитного Сеульского государственного университета не смог смириться с трудовой реальностью, и, за отсутствием денег и видимых перспектив, повесился на сосне недалеко от университетского кампуса.

В этой связи остается лишь порадоваться тому, что борьба за рабочие права в Южной Корее все же ведётся.

По словам коллеги-корееведа В.М. Тихонова (также известного как Пак Ночжа), за последние 10 лет доля рабочих, вступивших в профсоюзы, увеличилась с 9% до 14%.

Кроме того, эта тема все активнее становится объектом внимания творческой интеллигенции — одного из двигателей т.н. корейской волны, с мнением которых бизнес вынужден считаться.

И речь идет не только о «Паразитах», ставших своего рода феноменом, обнажающим несправедливость постиндустриального южнокорейского общества потребления. По мнению того же В.М. Тихонова, главной темой второго сезона «Игры в кальмара» является вовсе не желание реванша, как об этом пишут, например, в The Guardian, а попытка представителя рабочего класса (между прочим, в прошлом — члена профсоюза!) остановить современный вариант «гладиаторских боев», организованных в угоду обезумевшим от богатства толстосумам-капиталистам.