В среду с высокой трибуны южнокорейского парламента вновь прозвучали слова о необходимости привлечения в страну мигрантов, без которых Южная Корея «не сможет избежать исчезновения».

Об этом заявил министр юстиции Хан Донхун, который, к слову, занимает вторую позицию по популярности в рейтинге возможных преемников Юн Соннёля на посту президента, согласно проведённому недавно опросу.

Что же предлагает Хан? В целом всё то же, что и летом. Усилить контроль над приезжими и принимать только тех, кто нужен и достоин того, чтобы поработать на южнокорейскую экономику.

Отказаться от принципов гуманизма и мультикультурализма в пользу прагматизма, или, как он выразился «практических интересов граждан».  

Хан опять раскритиковал европейскую миграционную политику, назвав её провальной и находящейся под влиянием колониального прошлого, обозначенного им как «первородный грех».

Стоит отметить, что слова эти звучат на фоне значительного увеличения квоты по приёму гастарбайтеров (E-9) сразу на 37,5% до 165 тыс. человек в будущем году, а также расширении сферы их занятости, куда теперь попадут и заведения общепита.

Одновременно с этим правительство полностью лишило финансирования Центры поддержки иностранных рабочих, которые худо-бедно помогали проживающим в стране трудовым мигрантам справляться с повседневными трудностями, в том числе вызванными незнанием языка.

Таким образом, при нынешнем правительстве страны, похоже, вырисовывается чёткий тренд на отказ от интеграции трудовых мигрантов в южнокорейский социум. Вместо этого администрация Юна хочет выстроить систему использования иностранной рабочей силы в течение строго отведённого трудовым контрактом периода. И счастье быть нанятым на южнокорейский завод или в поле нужно будет еще заслужить, доказав знание корейского языка. А после завершения срока контракта первым самолетом вернуться на родину.

Как в таких условиях планируется решить проблемы сокращения населения, мне лично непонятно. Логика подсказывает, что для этого хотя бы часть гастарбайтеров должна осесть в Южной Корее.

Кроме того, если Хан так хочет принимать лишь лучших из лучших, которые в драке в рамках свободной конкуренции должны будут заслужить право интегрироваться в южнокорейское общество, хотелось бы узнать, отчего же сейчас американские или западноевропейские спецы не рвутся на работу в Южную Корею? Напротив, довольно значительная часть южнокорейской молодёжи спит и видит, как бы уехать на ПМЖ в Америку или Европу.

Не совсем понятной выглядит в этой связи и политика в отношении зарубежных соотечественников. С одной стороны, звучат прекрасные слова о возвращении на родину, а, с другой, иноэтничным супругам тех же соотечественников дают ущербный статус иждивенца (виза F-1), запрещая практически любое трудоустройство.