В конце прошлой недели активно обсуждалось упоминание президентом Ли Чжэмёном «чосончжок» (этнических корейцев – граждан КНР), в контексте обеспечения равноправия в политике в отношении зарубежных соотечественников. Данный вопрос действительно давно назрел, так как деление этнических корейцев на классы в зависимости от страны их проживания, на мой взгляд, вряд ли можно считать удачной идеей.

Конечно, у этого деления есть свои причины, в том числе негативный образ «чосончжок», который явно не способствует продвижению идеи равенства всех зарубежных соотечественников перед законом среди граждан Южной Кореи, а они, как известно, и являются источником власти (1-я статья Конституции). Да и Юн в рамках своей политики борьбы с коммуняками и их наследием всячески давал понять, что корейцам из Китая и бывшего СССР здесь не так чтобы очень рады.

И вот, наконец, президент Ли говорит: хватит дискриминации, давайте будем проводить единую политику в отношении этнических корейцев. Правильные слова, которые давно хотели услышать те, кто подумывает о смене места жительства и гражданства в пользу «исторической родины», как принято в последнее время называть Южную Корею в данном контексте.

Однако меня несколько обескуражили ответы главы ведомства, которое, казалось бы, создано для того, чтобы такими вопросами заниматься - Агентства по делам зарубежных соотечественников. Зачем было вилять во время ответа на вопрос о дискриминации отдельных групп соотечественников – непонятно. Можно было просто сказать: да, дискриминация существует, мы занимаемся этим вопросом.

Кроме того, лично у меня сложилось мнение, что глава агентства как будто сам не до конца понимает, кто именно является объектом его заботы. Хотя здесь, возможно, всё дело в сложной терминологии. Ведь есть: «соотечественники, проживающие за рубежом», «граждане, проживающие за рубежом», а также отдельные группы соотечественников типа «чосончжок» или «корёин» (корё-сарам) и совсем уж монструозные – «соотечественники, проживающие в стране» или «иностранцы корейского происхождения». Последние уж больно напоминают «силлян ёкчхон» (身良役賤 или благородные по происхождению, но презренные по занятиям) периода Чосон.

Несмотря на то, что вопрос объединения виз H-2 и F-4 снова прозвучал (причем из уст представителей агентства), о проблеме членов семей зарубежных соотечественников, которые не являются этническими корейцами, кажется, благополучно забыли. Пока активность госчиновников ограничилась по этому направлению невнятной попыткой объединить статусы F-1 и F-3, что, IMHO, является переливанием из пустого в порожнее, так как никаких прав, кроме совместного проживания, оба статуса не дают, фактически становясь серьёзной преградой для переезда в Южную Корею для «нечистых» семей.

Видимо, это не считается дискриминацией по этническому признаку. Южнокорейское законодательство просто как бы намекает, что нужно выбирать себе «правильного» партнёра – этнического корейца (в стране или регионе, где их может и вовсе не быть), чтобы не испытывать потом проблем с возвращением в лоно «исторической родины».

Отрадно, впрочем, что вспомнили о корейцах, проживающих в США, Канаде и Австралии, которые, судя по всему, получив гражданство этих государств, спят и видят, как бы поскорее вернуться на горячо любимую родину.

Я тут проверил, число «возвращающихся» действительно растёт, причём очень бодро, особенно из США. Хотя злые языки говорят, что такое «статистическое» возвращение может быть связано с дороговизной медицинских услуг в странах исхода, а само возвращение – кратковременным и ровно на тот срок, чтобы данные услуги получить.