Присядь со мной с восточной стороны, где прячутся сомнения и сны, неловкий шёпот, детские секреты совсем других (неведомых и мне, и мертвецам, лежащим в тишине), чужих людей, излишних для сюжета. Проси меня сыграть тебе о той, что ждёт в земле, рождённая святой, но босиком ходившая за солнцем, и чья могила смотрит день за днём на склоны гор, на тихий водоём, и чудится — вот-вот она проснётся.

Проси сыграть о бедном беглеце, который счастлив тем, что жив и цел. Пусть, не имея имени и дома, ещё не зная, встанет за плечом того, кто будет зваться палачом, любимым братом, лучше всех знакомым. И я спою, как облики менял, как лисью шкуру в первом свете дня скрывали камни и трава густая, как выдумал и голос свой, и суть, и маску эту до сих пор несу, своим лицом теперь её считая.

И, наконец, проси сыграть меня о том, кто не колено преклонял — врага без страха ставил на колени. Кто принял плащ и принял меч обид и страшных снов — и без сомнений бил, без промаха и тяжких сожалений.

Под небом из чужого серебра, лишённого теней (не разобрать, кто друг, кто враг) осеннего полудня, он — тот, кто верность на судьбу менял, герой, предатель и святой... а я —
в его руках лишь сломанная лютня.

#цзянхувполдень