От первой встречи остаётся след. Он щурится, как вышедший на свет, не пряча окровавленную руку, поскольку не боится приручить, знакомый и с повадками волчиц, и их детей. Несложная наука — простое, всем знакомое тепло, понятное любому ремесло идти бок о бок, не таясь, не прячась, делить еду, и крышу, и огонь, леса, снега, добычу и врагов (а кровь — она здесь ничего не значит).

Неловко выбрав человечий лик, ты будешь драться (больше не болит, забудь же, сожаления излишни), и эти шрамы, пусть и глубоко, оставишь непривычною рукой, подобной перемене удивившись.

Он кажется задумчивым во сне, когда вокруг лишь бесконечный снег и ночь безумно синяя, земная. Ладонь его, не сжатая в кулак, всегда по-человечески тепла и первый след навеки сохраняет. И ты сидишь, ни волк, ни человек, прислушиваясь к песне этих вен, спокойного чужого кровотока, и вас объединяет в темноте естественная хрупкость смертных тел, любовь, что так понятна и жестока.

#короткие_истории_марафон
2. Пять царапин