В течение примерно одного и того же времени в ХХ веке в странах, так или иначе являющихся наследницами Римской Империи, к формальной власти пришли люди, называнные вождями каждый на своём языке. В России — Вождь народов, в Германии — der Führer (от führen — вести), в Италии — Il Duce (также от латинского dūcere — вести). Стоит полагать, что подобный нейминг предполагалось рассматривать как что-то вроде отсылки к старым, ещё родоплеменным временам со всеми производными из этого.

Единственная европейская страна, активно принимавшая участие в событиях середины прошлого века, где не было человека, обозначенного как «вождь» — Британия. Напрашивается искать, используя ту же этимологию, человека с титулом The Leader — от to lead, вести, однако такового нет. Вместо этого имеем залепуху для туристов про то, что английский монарх — единственный в империи человек, которому для управления машиной не нужны права — а если интерпретировать небуквально: имеющий право вести (не обязательно машину) от рождения. С перемещением в английском тесно связан глагол to ride, берущий свои корни от праиндоевропейского *h₃reǵ-.

Второй каламбур о британском монархе, который, пожалуй, куда расхожее первого — reigns, but does not rules. При этом и to reign, и to rule также этимологически восходят к вышеупомянутому *h₃reǵ-. Получается, что фраза абсолютно никакого значения толком не имеет, а призвана лишь прикрывать реальность эталонным «вы не понимаете, это другое».

Автором этой формулы, используемой ныне даже в школьных программах, является французский масон Бенжамин Констан, жизнь положивший на сведение античных идеалов свободы с современными ему. В ходе работ брат Бенжамин пришёл к выводу, что строем, наиболее соответствующим понятиям о гражданской свободе, является, на удивление, парламентская монархия, после чего он и вывел правило, открывшее ему путь в вечность. В целом, поведение этого человека является примером симбиоза Англии и Франции, в котором в том числе и кроется их успех. Если человеку не нравится, что все решения уже несколько сотен лет принимают одни и те же семьи, не слушающие голоса снизу, он переплывает Ла-Манш и причащается таинств электроральных процедур по демократическим лекалам народовластия. Если ему не нравится, что в парламент навыбирали полудурков и членов скотских сладострастных секретных обществ, он переплывает Ла-Манш обратно и погружается в аристократическую утончённость Альбиона. Как итог — сведено к минимуму число революций, граждане не режут друг друга, наслушавшись создателей медиаконтента на политическую тематику, а государства и к ним причастные спокойно мутят трансконтинентальные темки.