В ряду всего нашего индоевропейского мира всегда как-то особняком стояли, выделяясь, матриархальные цивилизации.

Генезис их, хоть речь и идёт об уже давно покрытых мраком временах, достаточно умозрителен, а самым важным является то, что не все из них канули в Лету, и некоторые культуры мы и поныне можем наблюдать, а порой и напрямую взаимодействовать с ними.

Сам процесс появления совершенно любого матриархального общества позволяет себя тщательно препарировать ввиду особого своего уклада. То, с чем испокон веков было связано женовластие — талласократия. По сути, главным в любой семье, а следовательно, и обществе всегда является не тот, кто сильнее, живучее или умнее, а тот, кто держит хозяйство. В теллурократических, сухопутных государствах вроде России с этим всегда было очень просто — и муж, и жена живут под одной крышей, вместе воспитывают детей, однако охота и сельское хозяйство в основной своей части оставались прерогативой мужчин, и именно эти работы и приносили бо‌льшую часть натурального дохода и пропитания.

В морских же державах всё всегда было абсолютно иначе. Пока мужчины маялись дурью в морских походах, пиратствуя и грабя кого попало, хозяйство и дом падали на хрупкие женские плечи, на изящный стан, созданный Творцом отнюдь не для тяжких трудов. Отсюда же в матриархальных культурах проистекает некое искажение привычного нам образа женщины: в них она предстаёт как олицетворение физической власти и активной, направленной силы, этакого прямого действия, имеющего мало общего с грацией и искусством.

Во всех матриархальных цивилизациях на место типично индоевропейских лучезарного Аполлона или багряноликого Диониса встаёт вечная мать Кибела на пару с мортидной Гекатой, что приводит к кратному усилению роли всякого рода хтони, бесовщины и чернухи (обычно скрытой) в эгрегоре. Образ матери для них является, пожалуй, ключевым, что подтверждают многочисленные их схемотехники и ритуалы, отголосок чего я недавно имел возможность лицезреть на спектале по гончаровской Обыкновенной истории. Пожалуй, одной из самых пробирающих сцен было явление матери Александра Адуева посреди полей пшеницы, говорящей, что она здесь всего лишь приказчица, тогда как все эти богатства принадлежат исключительно главному герою. (То, благодаря чему эта сцена меня особенно впечатлила — неимоверное музыкальное сопровождение на фоне.) Именно здесь проявляется архетип матери-дарительницы — заявляющей, что она готова на всё ради детей, Кибелы. Однако если рассматривать такой образ в более расширенном контексте, то подобного типа мать зачастую переопекает своих детей, что да хоть на примере того же семейства Адуевых приводит к неким проблемкам в будущем.

В то же время считаю необходимым различать в матриархальных обществах подтип кибелический и подтип гекатический. Богиня магии, смерти (в древнегреческом пантеоне за смерть отвечал также Танатос, таким образом, обязанности эмиссара погибели делили сразу два божества. Разницу их я вижу в том, что Танатос есть олицетворение смерти активной — пришёл, увидел и забрал, тогда как Геката скорее пассивна — она являет собой ту силу, что наоборот, без прямо направленного действия ловит в свои сети людских душ, расширяя мортидное бытие) и всего лиминального, трёхликая Геката репрезентирует уже несколько иной архетип сверхженщины. Это не дадущая никому спуску молодая девушка, по обыкновению сидящая в почтительном отдалении от прочего сонма обитателей Олимпа, но, когда приходит её время, раскрывающаяся во всей своей убийственной красе. Общества, основанные на гекатическом эгрегоре, очень редки в связи со своей недолговечностью, однако вносят большой относительно своих объёмов вклад в ноосферу.

По итогу следует вывести четыре основных типа Логоса, прибавив к уже широкоизвестным логосам Аполлона, Диониса и Кибелы логос Гекаты. Остановлюсь поподробнее на последней паре, но сначала стоит провести краткий экскурс в онтологию первых двух.