Обыкновенная история — пока моё любимое произведение обожаемого мной Ивана Гончарова, потому, проходя по Литейному и случайно увидев у афишу с анонсом её в виде спектакля, я противиться не смог, а по счастливому стечению обстоятельств всё это происходило в сегодняшний (или уже вчерашний) праздничный выходной день (лично для меня втройне благостный, ведь на день России накладывается годовщина подвига русских воинов, на крылах бронированных гермесов занявших аэродром под Приштиной, а также день рождения одного приятного мне человека).

О режиссёре, Романе Кочержевском я информации особой не нашёл, однако весьма показательно то, что спектакль начинается со сцены этакого альтернативного таймлана, в котором главный герой, Александр Адуев, бросается в реку (чего в книге, разумеется, не было), а заканчивается трагическим монологом и трижды повторяющейся фразой "Счастья не существует, есть лишь горе" (или что-то в этом духе, доподлинно я не запомнил), причём опускается достаточно положительный эпилог, в котором уже состоявшийся как взрослый мужчина Александр Фёдорович женится и тем самым превращается в копию своего дяди, этакого Скруджа Макдака с поправкой на Россию середины ХІХ века. Уже выходя из зала, я услышал диалог двух почтенных дам "... вот видишь, как грустно оно бывает... ", хотя, как уже было сказано, наиболее важная составляющая, оформляющая финал, по неизвестной причине отсутствовала.

То, что меня впечатлило, если не впечатало в кресло — звуковая составляющая. Впервые я слышу что-то настолько качественно сделанное: музыкальное сопровождение на высшем уровне, при этом оно ненавязчиво присутствует практически в каждой сцене, создавая очень приятный фон. На каждое настроение была соответствующая музыкальная тема, от мягкой флейты и квазиклассической музыки, до саундтреков a la Интерстеллар и тянучих электронных синтезаторных композиций. Из огромных плюсов — кричали актёры только пару раз, что не может не радовать, ведь во многих театрах в попытке выпендриться перед малолетними сдвгшниками привлечь внимание аудитории очень часто актёры срываются на крик, причём порой даже в сценах, в которых это как будто бы вовсе недопустимо, а по темпераменту и характеру своему я криков (взрослых людей, разумеется, ибо с малых детей спросу нет) ни в каком виде не выношу чисто ментально.

Стоит отметить также совершенно особый уровень актёрской игры: с одной стороны, исполнители прямо-таки вживались в роль по системе Станиславского, с другой — сами персонажи Гончарова в своём взаимодействии друг с другом зачастую на удивление комичны и вскоре начинают напоминать древнегреческие маски. При всём этом любовные страдания Саши, как ни странно, не становятся приторными совершенно на протяжении всего действа.

Билет было решено взять в первый ряд бельэтажа, и это было безошибочно. Там, в отличие от партера, становится возможным с высоты охватить взглядом сразу всю сцену, и сверху точечно вникнуть в любую сцену. Сочетание всех этих факторов, накладывающееся на и без того горячо любимый мною текст, произвело впечатление поистине невероятное. Половину спектакля я находился в состоянии, близком к экзальтации — настолько грамотно и разумно было поставлено произведение, в какой-то момент хотелось от всей души встать и зааплодировать театральному гению, что, впрочем, постепенно сошло на нет вместе с финалом, запоротым поклонником кибелического логоса на режиссёре. В остальных же моментах я беспрерывно чувствовал ту самую соль постановки и практически слился с ней, порой от души смеясь над комизмом гончаровских ситауций.

В общем и целом же спектакль занял в моём личном рейтинге почётнейшее второе место — после Вия в Большом театре кукол, который невозможно переплюнуть как минимум из-за говорящих на мове чертей. Хоть и как писатель Гончаров мне близок больше, чем Гоголь, сила режиссёра способна на великие свершения.