Есть одна психологическая мысль, за которой я в последнее время начал наблюдать за собой. Иногда нас особенно сильно раздражают в людях не их недостатки, а то, что они позволяют себе делать то, что мы сами себе когда-то запретили.

Возьмем самый простой пример — мат. Представьте человека, которого прямо трясет от того, что кто-то матерится. Не когда речь идет о детях, официальной встрече или незнакомых людях, где вопрос скорее в уместности, а вообще. Он слышит мат от взрослого человека и буквально начинает испытывать к нему неприязнь. Возможно, когда-то в детстве он сам сказал что-нибудь подобное и получил леща. Или родители постоянно объясняли ему, что «нормальные люди так не разговаривают». Потом родители исчезли из этого уравнения, а правило осталось. Только теперь ему уже не нужен отец, который запретит ругаться, — отец прекрасно сидит внутри и справляется сам.

И тут рядом появляется другой взрослый человек, который спокойно матерится. Причем самое неприятное — ничего ужасного с ним не происходит. Он может быть умным, успешным, добрым, у него могут быть прекрасная семья, друзья и работа. То есть одним своим существованием он ставит под сомнение правило, которому первый человек подчинялся всю жизнь. И иногда раздражает уже не сам мат. Раздражает вопрос, который очень не хочется себе задавать: а почему ему можно то, что я столько лет себе запрещаю?

Мне кажется, то же самое прекрасно видно на отношении к лени. Есть люди, которые вообще не умеют отдыхать. Они могут работать шесть дней подряд, но если в воскресенье пролежат до обеда, уже чувствуют себя кусками говна. В детстве им постоянно объясняли, что сначала нужно сделать уроки, потом помочь по дому, потом заняться чем-нибудь полезным, а просто лежать нельзя. Человек вырастает, становится очень продуктивным, но теперь уже сам следит за тем, чтобы случайно не расслабиться. И тут встречает кого-то, кто спокойно говорит: «Я сегодня весь день валялся, ел пиццу и смотрел сериал». Первая мысль — ленивый мудак. Вторая, если докопаться чуть глубже, может быть значительно интереснее: как он вообще позволяет себе ничего не делать и не чувствовать за это вину?

Тут есть и элемент обычной проекции. Иногда в других действительно особенно легко увидеть собственные желания или качества, которые не очень хочется признавать в себе. Человек не позволяет себе злиться и ненавидит «агрессивных». Не позволяет говорить о своих успехах и считает хвастунами всех, кто умеет себя продавать. Никогда не ставит себя на первое место и особенно остро реагирует на «эгоистов». Боится показать слабость и поэтому презирает людей, которые плачут. Но мне интереснее даже не сама проекция, а то, что происходит дальше: личный запрет постепенно превращается в моральное правило.

Сначала ты думаешь: «Я так не делаю». Потом: «Так делать неправильно». А спустя какое-то время: «Люди, которые так делают, плохие». И вот здесь становится совсем любопытно. Потому что часть того, что мы называем принципами, действительно является нашими ценностями. А часть, возможно, просто состоит из очень старых запретов, происхождение которых мы уже не помним. Когда-то нам сказали, как правильно жить, мы подчинились, а через двадцать лет уже сами объясняем окружающим, почему по-другому жить нельзя.

Конечно, было бы идиотизмом сводить к этому вообще любое раздражение. Если человек хамит официанту, кидает друзей на деньги или перекладывает на тебя свою работу, необязательно искать в себе вытесненное желание тоже начать хамить официантам. Иногда мудак действительно просто мудак. Но мне кажется очень полезным замечать реакции, которые явно сильнее самого раздражителя. Человек тебе ничего не сделал, никак не влияет на твою жизнь, но одним своим поведением почему-то выводит тебя из себя.

И вот в такие моменты можно попробовать заменить привычный вопрос «что меня так бесит в этом человеке?» на чуть более неприятный: «а что именно он себе позволяет из того, чего я не позволяю себе?»

Может оказаться, что ответ будет «ничего» и человек действительно просто неприятный. А может внезапно выясниться, что тебя бесит не его лень, а собственная неспособность отдыхать. Не его эгоизм, а твоя неспособность сказать «нет». Не его мат, а твоя вечная необходимость быть приличным. Не его хвастовство, а то, что ты сам каждый раз уменьшаешь собственные достижения, чтобы никто не подумал о тебе плохо.

И это вовсе не значит, что после такого открытия нужно срочно начать материться, лениться, хамить и думать только о себе. Возможно, твои правила тебе действительно нравятся. Но, кажется, есть огромная разница между двумя состояниями: «я могу так делать, но выбираю иначе» и «я не могу так делать, поэтому никто не должен». Снаружи они иногда выглядят совершенно одинаково. А внутри одно называется выбором, а другое — запретом.