Недавно из одной частной школы исключили знакомую мне девочку. Не пойду в детали, н сама история навела меня на мысль, которая давно не дает покоя: насколько легко построить школу с выдающимися результатами, если заранее отбирать только выдающихся детей?

Механика понятна. Собраем по всей стране самых способных, мотивированных и дисциплинированных учеников, проводим несколько этапов отбора, добавляем лучших преподавателей, сильное окружение и прекрасную инфраструктуру. Затем продолжаем отсеивать тех, кто перестает выдерживать темп или рискует подпортить будущую статистику школы неидеальными баллами на экзаменах. Бинго!

Когда репутация строится на среднем балле, олимпиадах и поступлениях выпускников, у школы появляется структурный стимул не только хорошо учить, но и вовремя избавляться от тех, кто может снизить показатели. Если видно, что ребенок, скорее всего, не дотянет до максимальных результатов, его исключение помогает сохранить красивую статистику.

Так работает вся суть селективной системы. Она сначала отбирает сильнейших, а затем регулярно очищает выборку от тех, чьи результаты перестают соответствовать обещанию бренда. После этого школа показывает высокий средний балл и говорит: «Посмотрите, как хорошо мы учим!».

И важный вопрос здесь такой: стали бы эти дети менее выдающимися, если бы учились в обычной хорошей школе? Я почти уверен, что многие из них все равно сдали бы экзамены на высокие баллы, победили бы в олимпиадах и поступили в лучшие вузы.

Представьте больницу, которая принимает только молодых пациентов без тяжелых заболеваний, а затем быстренько выписывает тех, чей прогноз ухудшился. После этого больница гордится самой низкой смертностью в стране. Возможно, там действительно работают прекрасные врачи, но статистика эта доказывает прежде всего то, что больница очень хорошо управляет составом пациентов.

С элитным образованием происходит нечто похожее. Нам показывают результат, но редко показывают весь путь: кого приняли, кого не приняли, кого исключили и как выглядели бы показатели школы, если бы она брала ответственность не только за самых удобных для своей модели учеников. Поэтому мне кажется, что создать условное «Летово» легче, чем построить школу, которая выезжает не на селекции, а на способности раскрывать потенциал.

Настоящая сложность начинается там, где ребенок пока ничем особенно не выделяется, не верит в себя, отстает, конфликтует, быстро теряет интерес или развивается не по удобному для системы графику. Такого ребенка нельзя заменить следующим кандидатом из очереди. Его нужно понять, найти то, что его зажигает, и дать ему время проявиться. И результат такой работы может быть не очень эффектным для презентации, ведь похвастаться выигранными олимпиадами не получится.

Я уже писал, что успел поучиться в Стэнфорде и Оксфорде. Ничего сверхвыдающегося в самом образовательном процессе я там не увидел. Сильные преподаватели, хорошие ресурсы, высокий уровень дискуссии — безусловно. Но никакой магии, которая автоматически превращает обычного человека в гения, там нет.

Главная сила таких мест во многом в том, кого туда отобрали, кого посадили рядом с тобой и какое имя потом появится в твоем резюме. Когда в одном месте собирают тысячи уже способных, амбициозных и трудолюбивых людей, выдающийся результат становится гораздо вероятнее.

Настоящее качество образования, как мне кажется, нужно измерять не высотой выпускника, а расстоянием, которое он прошел. И не только успехами тех, кого система оставила, но и судьбами тех, кого она отсеяла. Отобрать десять уже горящих детей, исключить тех, кто начал гореть слабее, и показать среднюю температуру оставшихся — сравнительно понятная задача. А вот построить школу, которая умеет находить огонь там, где его пока никто не видит, намного сложнее.

И, возможно, именно это и есть настоящее образование?