Опоздал на пресс-показ

При всей отупляющей, олдскульной прямоте «Северянин» топором застревает в голове. То ли это уже фирменная эггерсова кинематография с характерными портретами, длиннющими планами и обволакивающей фактурой, силком затягивающей по другую сторону экрана. Или брессоновский стиль работы с актерами, когда игра подменяется модельным существованием перед камерой, отсекается все лишнее и остается чистый персонаж. А может дотошная синефильская мания, с которой Эггерс умело заимствует и переплавляет под себя образы и формы (привет, сермяжный «Х» Тая Уэста).

Амлет Эггерса запрягает по первоисточнику: мальчишкой (Оскар Новак, молодой Брюс Уэйн из недавнего очень долгого фильма) он, акурат после посвящения в мужчины и первого галлюциногенного трипа, свидетельствует убийство отца - короля Аурвандила (Итан Хоук), умудряется сбежать, угоняет лодку и клянется отомстить. Убийца - его родной дядя Фьёльнир (датчанин с порно-именем Клас Банг из «Квадрата» Эстлунда) по праву сильного прибирает к рукам королевство и жену брата Гудрун (пластмассовая Николь Кидман). Дальше действие продолжается спустя годы, когда Амлет из испуганного пацана переродится в сутулого пса войны (Александр Скарсгард в своей самой фактурной роли), и первоисточник, кроме линии неминуемой мести, отправляется в пекло.

Периодически принц видит сны/видения, в которых на мировом древе подвисли он сам, его отец, его дед и целый сонм предков и потомков. Графика в такие моменты немного сумбурна и эклектична, но все лучше, чем в свежем трейлере «Женщины-Халка».

Большинство знает историю Амлета по пьесе Шекспира, перелопатившего рассказы Саксона Грамматика о сыне короля Ютландии в мытарства Принца Датского. Эггерс же углубляется в книги Старшей и Младшей Эдды и, собственно, «Деяния данов», где и описаны похождения мстительного наследника датского престола, и вытягивает оттуда, помимо сюжетообразующеего конструкта, самые макабрические и «мясные» эпизоды.

От Эггерса, отхватившего почти 80 мультов бюджета, ждали откровения, очередного неуютного хоррора или эпического полотна, баталий уровня «Войны и Мира» и шекспировских страстей (все-таки база обязывает). Но «Северянин» плевал на ожидания. Две копейки сюжета ведут героев – надломленных, несущих на плечах тяжесть прошлого, неприятных в целом людей (фирменные персонажи Эггерса), вызывающих минимум эмоционального отклика, по монументальным рельсам к закономерному финалу.
Никто не рефлексирует, не хитрит и, Один упаси, не шутит. Берсерки бездушно и буднично щемят христиан (тут Эггерс подмигивает Элему Климову) просто потому, что It ain’t much, but it’s honest work. Исландцы играют матч в кнаттлейкр (а тут кивок «Игре Престолов»), завершающийся пиром с оргией, и приносят коней в жертву Тору так же обыденно, как мы – свое время соцсетям.

Из расщелины между вулканом и сновидением вырвался и опалил нас холодным безразличием «Northman» – третий полный метр Роберта Эггерса.
История его возникновения – гобелен, сотканный по стечению обстоятельств. В левой части Роб с женой, большой ценительницей скандинавских саг. Они отдыхают в Исландии, где встречают Бьорк, та знакомит их с локальной знаменитостью – писателем и поэтом Сьоном. В правой – главный вампир Луизианы Александр Скарсгард, стремясь к корням, давно мечтает сделать фильм о викингах. В центре поэт, режиссер и актер уже вместе, и из-под их рук струится лентами кинопленок «Северный парень» – визионерская легенда о мести в X веке.

​​#MIEFFVI

Великая пустота, реж. Себастиан Мец, Германия, 2021

Себастиан Мец, режиссер и видеохудожник из Берлина, работающий преимущественно в экспериментальных форматах как будто изобрел машину времени или переместился в другое измерение. Там, словно по щелчку, с Земли пропали люди, оставив только намеки на свое существование.

На пляжах нет привычной толчеи, автострады стоят бесстыдно голые и свободные, улицы одиноко плавятся под солнцем. О человеке напоминают ржавеющие покинутые машины, пустые глазницы супермаркетов, да мусор на обочинах.

Мец вовсю играет с материалом, периодически разрывая полотно безмолвия вставками с людским шумом. Зернистые кадры с танцующими, поющими, говорящими, живущими, но неизменно громкими представителями рода человеческого идеально контрастируют со стерильной статикой покинутых пространств.
Эти вставки работают как хроника давно ушедшей эпохи, сталкивая хаос суетливой и недолговечной жизни, возникшей сравнительно недавно, с холодным размеренным существованием мира, который был и будет всегда.

"Великая пустота" это гимн тишине, злая сказка о мире, победившем вирус, которым, по нелепой иронии, оказались мы сами.

​​WW84

Галь Гадот, красивая бестия, совершенно не внушает доверия как супергероиня, прострадав по своему пилоту сорок, матьиво, лет.
Педро Паскаль профессионально справляется с поставленной режиссером задачей - картинно косплеить одного апельсинового цвета политика, но не дает фильму ничего, кроме жеманства.
Кристен Уиг, проходящая путь Мишель Пфайффер из «Batman Returns», хоть и больше других рубится за лютую моду восьмидесятых, но скучна до мозга костей и явно не в своей тарелке на такой роли, а экшен с ней напоминает кошачью свару в подворотне.

Cеттинг 80-х для всего этого совершенно необязателен, по большей части это дань моде - всем нравится крутая музыка, брюки с высокой талией и яркая жизнь той жирной эпохи. Параллели с «Суперменом 2» надуманы: герой, теряющий силы из-за любовного интереса - классический сюжетный ход, проверенный временем (вспомните хотя бы «Хэнкок», где это подавалось куда изящнее). А подтягивать сюда еще и Оруэлла – все равно что навернуть супа вилкой.

Вот с технической стороны все, конечно, безупречно. Камера выдает приятную бархатную картинку (это заслуга пленки Kodak и оператора Мэттью Дженсена), художники по костюмам отрываются по полной, локации сменяют друг друга на зависть Итану Ханту. Однако, мимикрируя под кино восьмидесятых, "Чудо-женщина" теряет себя и становится упражнением на тему, а не самостоятельным продуктом. Отказавшись от традиционного антагониста в пользу Символа, Пэтти Дженкинс идет в ногу со временем, но где-то на полпути подхватывает синдром Бондарчука - супергеройская история скатывается в мелодраму. Смотреть это скучновато, и в данном случае оммаж пересекает невидимую границу допустимости и становится обычной калькой. Все же Хьюзу - Хьюзово, а Диане - Дианово.

Дэймон Скотт Паттерсон пахал менеджером в Вол-Март и обожал перерывы на ланч. Он закупался увесистым пакетом в Popeyes, или KFC, или Zaxby's, или Red Rooster, или Carl's Jr., или White Castle, или ... в общем, брал пакет фастфуда, усаживался прямо за руль своего форда и пожирал все это с яростью тигра.

Дэймон решил записывать свои перекусы на камеру – так появился канал Daym Drops. А затем в его жизнь (так же стремительно как ушел из нашей) пришел Netflix и Дэймон Скотт Паттерсон получил 8 эпизодов сверхпитательного шоу Fresh, Fried and Crispy.

Это обычный нетфликсовский фастфуд: ярчайшая картинка, супер-крупные сочные кадры еды в слоу-мо, болтовня ведущего и прыжки из города в город по десяткам заведений Америки. Но отношения этого идеальнобородого смуглого джентльмена с пищей переходят грань простого потребления. Это что-то интимное, сокровенное, при этом по-хорошему грязное. Дэйм не против запачкаться, как следует замарать руки, нырнуть на самое дно ведра с чили кон карне.

"Беловы" - идеальный фильм, чтобы вкатиться в творчество Косаковского, если еще не.
На час смотрящего выбрасывают на другой берег,
где свои правила, ритуалы, ритм.
Совершенно космические впечатления,
а на экране при этом всего-то старики, но какие-то вневременные,
застывшие в янтаре пленки.

​​#MIEFFVI

Повсюду свет, реж. Тео Энтони, США, 2021

Тео Энтони молодой и дерзкий кинематографист из Балтимора, Мэриленд, черпает вдохновение из окружающей его действительности. "Повсюду свет" в какой-то мере появился благодаря резонансной смерти Фредди Грея, чья гибель спустя неделю после задержания превратила улицы Балтимора в огненные реки гражданского протеста.

Местный разработчик по следам этих событий создает систему видеофиксации - над городом кружит самолет, делающий снимки ежесекундно. Из них складывается карта местности в реальном времени, низводящая людей и другие движущиеся объекты до кучки копошащихся пикселей.

Параллельно Энтони снимает инструктаж офицеров полиции, которые теперь в обязательном порядке и в любое время носят нагрудные камеры наблюдения. Эти камеры (как и тазеры - дальнобойные шокеры на вооружении полиции) производит компания Axon на другом конце страны, в Аризоне, по ее штаб-квартире съемочную группу водит, наверное, самый американский парень, что удалось найти в корпорации. Он рассказывает, что камеры Axon специально конструируются так, чтобы показывать ровно то, что видит полицейский, иначе запись с них нельзя будет использовать в суде.

Добавляя к этому экскурсы в историю фотографии и видеосъемки, Энтони рассуждает на тему того, что виденье камеры, как и человеческого глаза, несовершенно, необъективно и в определенном смысле может быть ошибочным. Если мозг дорабатывает получаемое через глаза изображение, можем ли мы с уверенностью утверждать, что именно видим и как?

В контексте мексиканских ужасов невозможно не вспомнить ранний короткий метр Гильермо дель Торо (десятый по счету и второй из сохранившихся) - "Геометрия".

Это, созданная под сильным влиянием джалло, история простого мексиканского паренька, который потерял отца и завалил экзамен по геометрии (не одновременно).
Выход из кризиса он находит вполне логичный - призвать демонические силы, чтобы сделали все как надо. Финал бескомпромиссный, поучительный.

В сети можно найти версию как на испанском, так и с русским одноголосым переводом.