🇱🇧 Экс-премьер Саад Харири анонсировал возвращение суннитского Движения аль-Мустакбаль в политику. До 2022 года это была ведущая партия среди суннитов, однако накануне последних выборов в парламент (в 2022) Харири объявил о «приостановке» политической деятельности и запретил баллотироваться от имени аль-Мустакбаль.

В большую политику семью привёл миллиардер Рафик Харири. В 1980-х он стал представителем Саудовской Аравии (именно там он сколотил состояние) в Ливане и занимался благотворительностью, а в 1992-98 и 2000-04 гг. возглавлял ливанское правительство.

К началу 2000-х Рафик Харири стал самым популярным суннитским лидером – во многом из-за того, что с его именем ассоциируется возрождение Ливана после 15 лет гражданской войны. Другой источник его популярности – социальные «услуги», которые он предоставлял в избирательных округах, где сосредоточены сунниты (но не только им), а также помощь сторонникам с трудоустройством и прямая покупка голосов. В общем, набор инструмнтов, весьма типичный для ливанской политики.

В 2005 г. Рафика Харири взорвали в центре Бейрута, и это спровоцировало массовые протесты. Вкупе с международным давлением на Дамаск демонстрации привели к выводу сирийских войск, стоявших в Ливане с 1976 г. День убийства Харири – 14 февраля – стал датой ежегодных церемоний, а культ памяти Рафика – одним из символом аль-Мустакбаль (в целом у Движения не то чтобы была идеология*). Предполагаемая роль Хезболлы в убийстве негативно сказалась на отношениях между суннитами и шиитами, а у многих суннитов, чувствовавших себя «осиротевшими», со временем появилось ощущение, что их дискриминируют.

Преемником Рафика стал его сын Саад (премьер в 2009-11, 2016-19/20). Однако к концу 2010-х он явно сдал позиции. Выборы 2018 г. (первые с 2009 г.) продемонстрировали ослабление Харири, хотя тот и остался ведущим суннитским политиком. Сказались и финансовые проблемы, и разочарование многих ливанцев в старых элитах, и недовольство Саудовской Аравии (вероятно, тем, что Харири не слишком успешно ограничивал влияние Хезболлы). Осенью 2019 г. он ушёл в отставку под давлением массовых протестов против системной коррупции; следующая попытка сформировать правительство провалилась.

В выборах 2022 года аль-Мустакбаль правда не участвовало. Сам Саад Харири призывал к бойкоту. При этом некоторых кандидатов поддерживали Фуад Синьора (близкий соратник Рафика и премьер в 2005-2009) и Баха Харири, старший брат Саада. В Триполи на выборы пошёл экс-высокопоставленный функционер аль-Мустакбаль, Мустафа Аллюш (безуспешно); а в области Аккар (экс?)союзники Саада из местных династий переизбрались.

Отсутствие аль-Мустакбаль радикально изменило расклады во многих областях – особенно западных районах Бейрута, в Триполи (2-й крупнейший город и «северная столица») и Сайде/Сидоне. Хотя кое-какие мандаты взяли сунниты, близкие к Хезболле, местами сумели избраться независимые политики (в Бейруте, Шуфе, долине Бекаа), подававшие себя как представителей гражданского общества и массовых протестов осени 2019 г.; кое-где победили представители местных династий (Аккар, Сидон).

14 февраля 2025 г. Саад Харири заявил, что партия возвращается. По всей видимости, аль-Мустакбаль настроено участвовать в муниципальных выборах в этом году и парламентских в следующем. Хезболла и её лагерь ослаблены, про-асадовские политики лишились покровителя, а эр-Рияд снова интересуется Ливаном и даже поспособствовал избранию Жозефа Ауна президентом. А у ливанцев и иностранных партнёров есть надежда, что правительство Навафа Салама вернёт доверие международного сообщества и начнёт реформы, чтобы вывести Ливан из финансового экономического кризиса, тянущегося с 2019 г. Всё это создаёт благоприятный климат для возвращения семьи Харири в политику.

*помимо культа Рафика и популярности Саада, «хариризм» ассоциируется с экономическим либерализмом, открытостью миру, «интересами суннитов» как общины (в целом без религиозного консерватизма)