О решении Саада Харири не участвовать в выборах 2022 г., смешавшем все карты «на суннитской улице», у меня выходила статья в журнале Восточный Курьер. Вот мои попытки объяснить, что двигало бывшим премьер-министром:

«Одной из центральных тенденций в общественно-политической жизни Ливана после 2005 г. стала поляризация между сторонниками Сирии и Хизбаллы (Союз 8 марта) и их критиками (Союз 14 марта). Одним из следствий этого конфликта стал рост конфессиональной напряженности между суннитами и шиитами [Bahout, 2018, p. 148–152].

На этом фоне Саад Харири потерпел ряд неудач в политике, в особенности в сфере противостояния с Хизбаллой. В мае 2008 г. вооруженные сторонники Хизбаллы заняли Западный Бейрут и атаковали студию телеканала Future TV, принадлежащего семье Харири. В 2011 г. Союз 8 марта отправил в отставку правительство Саада Харири из-за противоречий по поводу международного трибунала по убийству Рафика Харири. После этого Саад Харири на несколько лет отправился в добровольное изгнание. Кроме того, хотя Ливанская Республика официально заняла нейтральную позицию по конфликту в Сирии, правительство фактически не мешает Хизбалле помогать Дамаску. В условиях конфессиональной поляризации это обстоятельство интерпретируется многими суннитами как признак доминирования шиитов в Ливане [Di Peri, Meier, 2017, p. 42; Fregonese, 2012, p. 666–669].

Рост влияния Хизбаллы привел к тому, что многие сунниты стали воспринимать ее как угрозу [Di Peri, Meier, p. 44–45, 48–49]. Неспособность Саада Харири помешать шиитской партии ослабила его политически. Кроме того, ряд компромиссов с Хизбаллой (например, избрание союзника шиитской партии Мишеля Ауна президентом в 2016 г.) дополнительно подорвали авторитет Харири как защитника «суннитских интересов».

Помимо этого, социально-экономическая маргинализация преимущественно суннитских городов Триполи и Сидон (Сайда) подорвала доверие к суннитскому истеблишменту. Одним из последствий этого стал рост влияния радикальных салафитских групп [Knudsen, 2021, p. 2–4].

Наконец, проблемы с зарубежным бизнесом Саада Харири также ограничили его политические возможности в Ливане. Например, строительная компания Saudi Oger, основанная еще Рафиком Харири, обанкротилась в 2017 г. Финансовые трудности, в свою очередь, ослабили патрон-клиентские сети Саада Харири в Ливане. Кроме того, в последнее десятилетие наметилось похолодание в отношениях между Харири и Саудовской Аравией. Судя по всему, эр-Рияд недоволен тем, что ливанский партнер оказался не в состоянии сдержать рост влияния про-иранской Хизбаллы. Потеря поддержки со стороны ведущей суннитской державы региона дополнительно подрывает престиж Харири среди его сторонников [Vloeberghs, 2012, p. 245–246]2.

Можно предположить, что на фоне описанных выше тенденций два дополнительных фактора определили решение Харири не участвовать в выборах: беспрецедентный экономический кризис в Ливане и неудачная попытка Харири сформировать правительство в 2021 г. Даже если бы Харири решил участвовать в выборах и вернулся бы в премьерское кресло, он едва ли смог бы вывести страну из кризиса. Это, в свою очередь, ослабило бы его политические позиции и позволило бы критикам Харири возложить на него ответственность за обнищание населения».

Полный текст по ссылке