1936 год стал поворотным в борьбе за независимость в Леванте. Год был полон как драматических событий, так и поворотов, значение которых стало ясно лишь с годами.

Левое правительство «Народного фронта» во Франции (1936) пошло на переговоры с сирийским движением за независимость. К этому Париж подтолкнули массовые протесты и забастовки в Сирии.

В итоге правительства как мандатной Сирии, так и мандатного Ливана договорились с Францией, что получат независимость. Правда, Париж так и не ратифицировал соглашения до распада Народного фронта (1938).

Однако не стоит недооценивать их значение. Хотя Сирия и Ливан не получили независимость, эти события заставили многих задуматься и пересмотреть стратегию. Пан-арабисты и раньше критиковали лидеров Национального блока – главной коалиции в движении за независимость Сирии–  за готовность принять границы, прочерченные европейцами. А в 1936 г. Националный блок и правда расписался, что согласен на независимость в существующих границах.

Это повлияло на расчёты пан-арабистов в Ливане. Причём не только молодых радикалов из Лиги националистического действия, но и представителей нобилитета вроде семей Осейран (шииты) и Сольх (сунниты)* из Сайды/Сидона и т.д. Раз сирийцы согласны на эти границы, не лучше ли договориться с христианской антиколониальной оппозицией и вместе править независимым Ливаном, чем пугать христиан настойчивостью в вопросах пан-арабизма?

Важен и контекст. В Ливане продолжались попытки кооптации суннитских политиков в республику, созданную французами на руинах Османской империи. В этом государственном образовании доминировали христианские элиты. В 1937 г. правительство впервые возглавил мусульманин – суннит Хейр ад-Дин аль-Ахдаб из Триполи. Наследник уважаемой триполитанской семьи, аль-Ахдаб ранее был известен как пан-арабист. В итоге в родном городе против него протестовали активисты ЛНД и пан-сиристской ССНП.

С другой стороны, всё это обострило противоречия в Ливане между сторонниками арабского единства и ливанской независимости. Осенью 1936 г. появилось христианское молодёжное движение Катаиб, которое явно вдохновлялось эстетикой европейского фашизма (включая милитаризм) и настаивало на независимсти Ливана от арабского мира и Франции. Попытки властей запретить и подавить движение привели к кровопролитию и росту популярности фалангистов.

Видимо, во многом как реакция на Катаиб, в 1937 г. в Бейруте возникло молодёжное движение ан-Нажжаде, тесно связанное с местным бойскаутским движением в лице Мусульманских скаутов. Оно выступало за пан-арабизм и права суннитов. Возможно, оба движения вдохновлялись другой радикальной огранизацией, а именно пан-сиристской ССНП. Суд над её «Вождём» Антуном Сааде широко освещался в бейрутской прессе в 1936 г.

В 1936 же году в британской Палестине вспыхнуло восстание. Арабское население было против как британского мандата, так и еврейской иммиграции и перспективы создания еврейского государства. Радикализации способствовало и того, что сионистское движение скупало землю у крупных землевладельцев, а работавшие на ней крестьяне устремлялись в города.

Соседи пристально следили за событиями в Палестине и пытались участвовать. Пан-арабские националисты поддерживали повстанцев оружием и добровольцами. Например, в Палестину поехал Мааруф Саад – пан-арабист из Сайды, впоследствии ставший депутатом ливанского парламента (1957-72; его сын и поныне в парламенте). А лидер Лиги националистического действия в Ливане, друз Али Насер ад-Дин, пытался убедить друзов Галилеи и Кармеля присоединяться к восстанию, но, видимо, не преуспел.

В 1939 г. восстание было подавлено. В виде уступки палестинцам британцы ограничили еврейскую иммиграцию. Однако есть мнение, что стратегически восстание ослабило палестинское движение за независимость и способствовало победе сионисткого движения в 1947-49 гг.

*впрочем, похоже, что Рашид и Таки-д-Дин Сольхи и некоторые Осейраны состояли в пан-арабистском Обществе Красной книги с Константином Зурейком