В начале 1930-х Сиро-ливанская компартия оппонировала не только французскому колониальному режиму, но и лидерам движения за независимость в лице Национального блока. Коммунисты называли его предводителей – землевладельцев и городских нотаблей – «феодалами и капиталистами», которые «эксплуатируют, угнетают и тиранят» простой народ. Патриотические лозунги этих политиков партия объясняла тем, что колонизаторы «мешают им стать полновластными хозяевами страны».

В программном памфлете «За что борется СКП» (июль 1930) партия обещала бороться за права рабочих и крестьян, женщин, а также национальных и конфессиональных меньшинств.

В начале 1930-х в партии заговорили о необходимости «арабизации». И в Коминтерне, и в самой СКП обращали внимание на большую роль армян, особенно в ливанских отделениях СКП (в первую очередь в Бейруте и Триполи). Отчасти это объясняется тем, что ещё 1925 г. первые арабские коммунисты в Ливане объединились с армянским коммунистическим движением Спартак. Основатель Спартака Артин Мадоян сохранял влияние в компартии вплоть до 1980-х. Г. Косач приводит ещё одно объяснение: армян было относительно много среди рабочих (особенно квалифицированных).

Огромную роль в партии играли арабы-христиане. Многие из них присоединились к коммунистам в начале 1930-х. Например, Салим Хаййята (греко-православный) был одним из лидеров и идеологов СКП в середине 1930-х. Г. Косач утверждает, что идейно он был близок к пан-арабистам. Хаййята редактировал журналы ad-Duhūr (Эпохи) и aṭ-Ṭalīʿa (Авангард), где публиковался также молодой Мишель Афляк.

В те же годы в СКП вступили ливанские христиане Николя Шауи (будущий генсек Ливанской компартии в 1960-70-х) и Юсуф Хаттар аль-Хелу (будущий редактор партийной газеты).

Г. Косач также отмечает, что когда партию возглавил Халед Багдаш (курд из Сирии), он привёл с собой «курдскую клиентеллу». Это было закономерно, поскольку в те годы коммунисты часто вербовали новых товарищей через личные связи (как и пан-сирийская ССНП в первые годы).

К осени 1932 г. партия была «арабизирована». В феврале 1933 г. ЦК расширили. Новый ЦК состоял из 9 арабов и курда (Багдаш), а единственным армянином в высшем руководстве остался Артин Мадоян из бейрутского горкома.

Возможно, перестановки под лозунгом арабизации были частью борьбы в партийном руководстве. Кульминация наступила в 1932/6/7* г., когда Халед Багдаш обвинил лидера коммунистов Фуада аш-Шимали (маронит из Ливана) в сотрудничестве с колониальными властями. аш-Шимали, основатель профсоюза табачков в Бикфае и инициатор федерализации профсоюзов в Ливане, был исключён из партии. Его место занял сам Багдаш, который в середине 1930-х учился в КУТВ (Коммунистическом университете трудящихся Востока) и работал в аппарате Коминтерна в Москве.

В начале 1930-х партия сообщала в Москву о своих неудачах в профсоюзном движении. Во многом неуспехи коммунистов можно объяснить тем, что влиятельные политики часто выступали посредниками между бастующими и предпринимателями. СКП же в те годы была малочисленной радикальной партией (до 400 членов в 1930-33 гг.) без особого политического влияния. Возможно, сказывался также переворот в самой Компартии и уход профсоюзного лидера аш-Шимали.

При этом, как отмечает Elizabeth Thompson, в целом в 1930-х Компартия была чуть ли не единственной политической организацией с участием женщин. Дело в том, что коммунисты вербовали сторонников в том числе на заводах, где нередко работали женщины (особенно христианки), в то время как националисты всех мастей рекрутировали молодёжь в школах для мальчиков, университетах и среди бойскаутов.

*датировки разнятся
(Г. Косач, Красный флаг над Ближним Востоком?, Thompson, Colonial Citizens)