Серийная Даша

Кто? Извинитесь

23 сентября

Очень бесит, когда бережность к себе и медленный ритм реально работают... Ну и мытьё душевой меня ещё ни разу не подводило, действительно отпустило.

Но я пока везде успеваю и даже вдохновение немножко наскребла. И это в жару то!

Трофеи из Испании уже на стенах: и веер с puto calor над моим зеркалом, и открытка с рынка на стене с открытками. Каждый раз радуюсь, как быстро мы с Евгением отказались от эмигрантского пустого Икея-вайба в пользу всех желаемых яркостей и излишеств. Мне сейчас лучше жить так, будто переезжать не придется больше никогда, чем в очередной раз на семейном совете обсуждать покупку пледа.

🚩🚩🚩🚩🚩

🌿 Возможно, кто-то ещё помнит, как я несколько раз упоминала у себя в канале книгу-секретик. Да даже если и не помните — сейчас-то эта книга уже совсем не секретик, и я готова говорить о ней на каждом углу!

🌿 Поэтому я превращаюсь в надувную зазывающую куклу с заправки и изо всех сил машу руками: пошли вместе читать «Неверморе» Елены Ядренцевой! Вместе — это вместе с писательницей, конечно же.

❓О чем книга? О героях, которым легко спасать других, но сложно доверить спасение себя кому-то ещё. О мирах, в которые можно сбежать, но иногда лучше не надо. О друзьях, которые могут быть далеко-далеко, но всё-таки рядом.

Да, о книгах Ядренцевой я всегда рассказываю немного загадочно и эмоционально, но, поверьте, они того стоят. Это не совсем мои классические медленные чтения, всё-таки мы не можем взять писательницу в плен на год (даже если очень хочется и она согласна), но мы постараемся сделать их комфортными для каждого.

💚Когда: как только у аудио издательства Вимбо выйдет аудиоверсия (5-9 октября)

💚Где: вот здесь, в чатике чтений

💚Как: неторопливо и получая удовольствие!

22 сентября

Не вставать сегодня с кровати - это был не выбор, а некоторый сплав состояний и бессилия, но я и этим воспользовалась, дочитав книгу, которую тянула за собой с августа. Правда, теперь придется искать новое снотворное...

Я даже порадовалась, что забыла купить билеты на Рокки Хоррор - если на сериальный зов подруги я ещё смогла откликнуться (тут вообще невозможно устоять), то помыть голову, найти в шкафу одежду, выйти из дома и двадцать минут ехать до кинотеатра - это было выше моих сил.

А вот откусывать сейчас одновременно от куска сыра и шоколадки - это вполне по силам оказалось. Надо же откуда-то брать силы на завтра.

126/120

Дэвид Митчелл «Тысяча осеней Якоба де Зута» — немало лет на Дэдзиме

Дэдзима — крошечный искусственный остров у берегов Японии, который сначала служил торговым складом португальцев, а потом достался голландцам. Сюда-то в конце восемнадцатого века и приплывает юный голландец Якоб де Зут. Он заключил контракт на пять лет с торговой компанией — это его шанс разбогатеть и жениться на своей возлюбленной Анне, когда контракт истечёт и он сможет вернуться домой.

Якоб умен, предельно честен, принципиален и во многом наивен, и поэтому ему сложно среди атмосферы нечестной торговли и человеческой жестокости, которая стала на Дэдзиме обыденностью. Но он старается, даже когда его представления о мире ломаются снова и снова.

Впрочем, молодость всегда найдет, как отвлечься от тягот и забот, и поэтому Якоб влюбляется в японку Орито, которая на Дэдзиме учится медицине у ехидного доктора Мариуса... Что необычно, ведь на этом острове почти у всех женщин один путь — быть «временной женой» для купцов.

Несмотря на мое полное доверие ко всему, что пишет Митчелл, порог вхождения у этой книги оказался неожиданно высок. Вся первая часть книги прямо-таки заставляет сесть, выписать себе весь бесконечный список имён, а затем долго и медленно брести по сюжету, пристально разглядывая целый калейдоскоп человеческих мерзостей. Эта часть окружает душным спёртым воздухом и практически погружает в отчаяние. А потом наступает вторая часть, темп меняется и ускоряется, но отчаяние становится лишь сильнее.

Я сначала тянула книгу две недели, чтобы потом читать её везде: на пляже, в самолете, пока ждала ужин в кафе... Эта книга предельно жестока ко всем героям и неумолима к читателю. Я будто бы сама провела семнадцать лет на Дэдзиме, запоминая все тонкости японской политики, копаясь в бумагах Голландской Ост-Индской компании и доказывая англичанам, что они не правы.

При этом Митчелл, как обычно, то и дело меняет рассказчиков, и мы то вместе с Якобом разбираемся в подлогах, то оказываемся в страшном монастыре высоко в горах, то следуем за переводчиком, который взвешивает свою честь, то переносимся на английский корабль, к капитану, который ужасно страдает подагрой... И это прекрасно работает на то, чтобы история была выпуклой и яркой, и из-за этого остальные герои тоже оказываются живыми и чувствующими.

Да, автор меня немного помучил в дороге, но этот путь того стоил. Как стоил того и очень правильный финал, хотя, признаюсь, он выбил из меня слезу. Правильный, потому что Митчелл позволил своим героям быть, а не подстраиваться.

❤❤❤❤💔
#Прочитано_26
#книжнаяшкола

21 сентября

За неделю отпуска я разучилась писать быстро больше двух предложений подряд, вдумчиво читать, далеко планировать и вовремя реагировать. И дело, естественно, совсем не в отпуске, а в классической задумчивости на тему "а не херню ли я делаю?".

Ну хоть до дедушки дозвонилась и поздравила его с днём рождения (мой сегодняшний уровень жизни - три раза сверить дату в календаре и мою уверенность что это прям сегодня, стыд). Иногда я живу неделю ради обсуждений урожая тыкв, релиза пола очередных уличных котят и рассказа о том, как они отметили всей семьёй дедушкин др тем, что закапали лекарство каждой курице в клюв. Вот это я понимаю тимбилдинг и интересные конкурсы.

125/120

Ben Reeves «Everything was beautiful and nothing hurt» — странная книга о смерти

Конечно же, я купилась на название. Прекрасное само по себе, оно еще и отсылает к Воннегуту и его «Бойне номер пять» — «Все было прекрасно и ничуть не больно». И это название неплохо подходит рассказчику, ведь рассказчик здесь — сама Смерть.

Правда, современная Смерть выглядит как неприметный мужчина из маленького английского городка, который отзывается на имя Тревис. Он живет в небольшой квартире, кормит приблудившуюся кошку (иронично, что кошки даже Смерти падают на голову и заставляют себя любить), а в свободное время занимается реставрацией фотографий.

Тревиса интересуют люди, он наблюдает за ними, навещает даже тех, чей срок ещё не вышел, но он с ними не сближается, держит дистанцию. Всё меняется, когда в его жизнь врываются его соседки — Далия и две её дочери. Они вносят в его жизнь легкий хаос, одновременно окружая вниманием и заботой, и ему это нравится. Но он же смерть, верно?

Я была практически уверена, что книга мне понравится. Но мне пора перестать доверять своим первым впечатлениям. Могу ли я назвать книгу однозначно плохой? Нет. Но она довольно... пластиковая. Мне казалось, что я читаю слегка опошленного и более телесного Мэтта Хейга, или один из множества филгуд-романов, которые предлагают тебе универсальный рецепт для вечерней рефлексии на тему «зачем я живу».

Что мне понравилось?

Мне понравились заметки Тревиса про людей, которых он посещал. Этакий дневник смерти, человеческая хроника болезней, старости, несчастий и просто глупых поступков.

Ещё у автора своеобразная манера переключать лица, к которой нужно привыкнуть, но я втянулась: то он пишет от первого лица, а следующий абзац уже от третьего, а потом раз, и второе. Это путает, но как будто бы подчеркивает нечеловеческую сущность рассказчика, который может быть везде и сразу.

Однако. Почти всегда есть однако, и для этой книги у меня их слишком много.

Во-первых, сам Тревис. «Рассказчик-Смерть, ура, давно не было!» — подумала было я, но этот рассказчик настолько сер и бледен, настолько монотонен, будто бы он выгорел от работы ещё до начала времен, а сейчас никак не допросится у начальства отпуск. Я не смогла почувствовать до конца позицию, которую он занимает, не поверила в то, что он действительно привязался к Далии и её дочерям.

Во-вторых, я постоянно выбивалась из ритма текста, потому что Ривз то накручивал длинные красивые предложения, то тут же сбивал настроение бранью, грязью, телесностью или тем, что кто-то пукнул (как будто мы в американской комедии из нулевых). Учитывая рассказчика, это ещё больше создавало впечатление, что Смерть не очень-то любит людей и все их проявления. Возможно, это было намеренное желание создать фрагментарный текст, но тут фрагментов и без этого хватало.

В-третьих, это странная и грустная книга, которая оставила меня ни с чем. Даже заметки, которые я отнесла в плюсы, отличались друг от друга лишь в начале, к финалу начав сливаться в одну монотонную скорбную песнь.

Я могу представить, кому может понравиться эта книга. Но это, к сожалению, не я.

🤯🤯🤯
#Прочитано_26

🐸🐸🐸
Я проснулась, выпила свой первый кофе и рада показать вам лягушачий анонс совместных чтений Лемони Сникета!

Если вы, как и я, тоже любите "33 несчастья" по сериалу/фильму, но всё забывали их прочитать, то считайте это нашим знаком свыше 😎

🌱Чтения будут на английском ➕комфортный темп ➕Вик очень кайфовая и всегда готова похихикать, поэтому не стоит стесняться, а стоит вбегать в чтения и строить всем глазки!

20 сентября

Договориться с собой на последний день отпуска оказалось сложнее всего. Ведь я дома, куча вещей в корзине для белья тоже дома, три блокнота с планами дома, грязная посуда начала самозарождаться на кухне, а я ведь дома...

Борьба была с переменным успехом, но я отвоевала у самой себя дневной сон и вечерний сериал вместо открытого на ноутбуке файла. 👛

P.S. осень уже через несколько дней, но Лиссабону забыли об этом рассказать и мы живём в очередной недели жары(

124/120

Элиф Шафак «Стамбульский бастард» — Об исторической памяти и самоопределении

Турчанка Асия выросла в доме, полном взбалмошных тетушек. В их семье не живут мужчины (причем буквально — не выживают), но тетушки, а также бабушка и прабабушка дают ей весьма разнообразное и хаотичное воспитание. Асия — современная девушка, гордо вышагивающая по улицам Стамбула. Она нигилистка и бунтарка, но ей девятнадцать — самое время для бунта.

Армануш — американка армянского происхождения. Семья её отца, большая, дружная и щедрая, с самого детства твердила о своих корнях. Они никогда не забывали о геноциде армян и своей истории, и поэтому девушка выросла с мыслью о жестоких и диких турках. Армануш — сверстница Асии, но бунтарство ей не свойственно, напротив, она такая идеальная девушка с открытки — умная, красивая, читающая.

Но однажды, устав от поиска себя в этом мире, Армануш совершает бунт и летит в Стамбул, чтобы найти там свои корни — найти дом, в котором когда-то жила её армянская семья. По совпадению, её отчим — турок, и она останавливается у его стамбульской семьи. В доме, полном тетушек. И да, так она знакомится с Асией.

Девушки быстро находят общий язык, несмотря на разницу культур и темпераментов. Я часто ловила себя на мысли, насколько они схожи, насколько одинаково бросают вызов этому миру.

И мне нравилась идея, за которую взялась Элиф Шафак — идея национальной памяти через призму нового поколения. Пока армянская диаспора хранит память и передает новым поколениям ужас от пережитого геноцида, два (а то и три) поколения турок уже даже не знают, что это произошло. Для них это было не в современной Турции, а когда-то очень давно, а значит, они к этому отношения не имеют, но могут предложить искреннее сочувствие.

Тема очень сложная и большая, и мне было интересно, как справится с ней писательница. Но мне не хватило. Да, написанного хватило, чтобы писательницу дважды судили за оскорбление нации, но мне показалось, что она начала хвататься за слишком много проблем, вместо того, чтобы сосредоточиться на одной.

Шафак написала семейную сагу, соединив тонкими, едва видными нитями турецкую и армянскую семьи. И, как это принято в сагах, подняла целый ворох проблем: от всё той же исторической памяти до насилия и жестокости. И приправила всё это магическим реализмом. Впрочем, вполне удачным. Но количество тем размыли друг друга, а две большие семьи персонажей в итоге слиплись в два больших кома, и меня это расстроило. Как расстроило и то, что главная тема, волнующая Армануш, так ни к чему и не привела.

Этот роман очень легко и быстро читается, и, возможно, именно это его и подводит. Он только-только берет философскую, болезненную высоту, но сразу же падает вниз, испугавшись рефлексии, и предпочитая рассказать про очередное сумасшествие тетушек. Будто бы тексту передалась вся эта нерешительность и нетвердость персонажей, и поэтому он предпочитает отвлекаться, а не размышлять.

Возможно, и я подвела сама себя, думая, что это будет сложное чтение, к которому я не пойму, как подступиться. Потому что «Стамбульский бастард» — это скорее несложный отпускной роман с нотами драмы, который вызвал у меня желание ещё раз побывать в Стамбуле туристкой и наесться турецкой еды.

И да, должна признать, мне понравился ход писательницы с названиями глав — все главы названы по ингредиентам десерта ашуре, блюда для дорогих гостей и праздников. В финале, когда все линии сюжета сходятся в одной точке, а ашуре уже готово, добавляется последний, завершающий всё компонент.

❤❤❤💔
#Прочитано_26
#книжнаяшкола

Был найден мем:

123/120

Алёна Кирсанова «Ручная кладь» — большое сердце в рюкзаке

Ну что, маленькая книга в двести страниц, довела меня до слез, довольна?

А если серьезно, то я даже не ожидала, что меня так придавит, но скучание по родительскому дому, куда я не смогла в этом году полететь, слишком плотно вплелось в текст Алёны Кирсановой. А что уж говорить об этом универсальном эмигрантском опыте — запихать всю свою предыдущую жизнь в один рюкзак (если повезет, то в чемодан в тридцать килограмм).

Героиня этого автофикшн-романа прилетает в Россию после нескольких лет жизни в Грузии. Она летит налегке, с рюкзаком, хоть и планирует навестить друзей в Санкт-Петербурге, погостить у мамы в Новосибирске, пройтись по Кызылу и посетить праздник животноводов Наадым, доехать до Сарыг-Сепа, чтобы навестить родственников и прикоснуться к семейным корням.

И вот уже в России героиня собирает в этот рюкзак не только футболку с надписью «мультифора» и любимую чайную чашку, но и воспоминания. Она присылает себе геолокации могил своей семьи, пытается прочувствовать тех, кто давно ушел, воскрешает свои детские ощущения. И постоянно рефлексирует: что такое дом, где он? Она вполне счастлива в своей жизни в Тбилиси и уже запланировала немало путешествий с друзьями, но она плачет от каждой песни про дом. Понимая, что для друзей из России стала чем-то вроде сна, овеществляющегося раз в пару лет, героиня подбирает слова для рассказа о своей жизни, мысленно представляя себя на границе между миром живых и мертвых.

И это мне очень откликается. Я тоже думала, что нужно получше расспросить бабушку о могилах прабабушки и прадедушки. Я тоже каждый свой приезд буквально взвешиваю каждую вещь, которую хочу с собой увезти. И я тоже каждый раз везу с собой тяжесть не физическую, но душевную, которую очень сложно описать.

А вот у Алёны Кирсановой получилось. Она нашла какие-то особенные слова — теплые, памятные, ласковые. Метафора рюкзака очень удачно описывает все эти чувства: если чемодан нужно тащить за собой, стуча колесиками о ступеньки и брусчатку, то рюкзак всегда за спиной. Рюкзак всегда готов устремиться в любое путешествие и может вместить больше, чем кажется на первый взгляд. Прямо как сердце.

И всё-таки у меня едва ли получится судить об этом тексте с литературной, а не эмоциональной точки зрения. Потому что для меня «Ручная кладь» оказалась очень терапевтичной, очень нужной именно в этот момент книгой, над которой я всё время замирала и вспоминала что-то своё.

💚💚💚💚💔
#Прочитано_26

122/120

Бенджамин Стивенсон «Каждый в этом поезде — подозреваемый» — восточный экспресс по Австралии

Эрнест Каннингем стал относительно популярным писателем благодаря своей первой детективной книге, основанной на событиях в его собственной семье. Вот только пора уже писать следующий роман, а вдохновение к Эрнесту никак не придет, хотя уж кто-кто, а он то досконально изучил все составляющие хорошего детектива.

Симона, его литературный агент, приглашает его принять участие в детективном фестивале, а бонусом — проехаться в знаменитом туристическом поезде по Австралии вместе с другими популярными авторами детективов.

И, как мы все понимаем, вдохновение к Эрнесту придет. Пусть и вместе с парочкой убийств.

Забавно, но вторая часть, которая написана точно так же, как и первая, понравилась мне больше. Хотя автор не сделал ничего нового, лишь повторил успешное старое: сломал четвертую стену и детективную структуру, поместил сюжет в максимально затертые детективные декорации, выкрутил характеры своих персонажей и к тому же заставил читателей считать.

Возможно, эта часть понравилась мне больше, потому что я слушала её в день жуткой мигрени и была сосредоточена полностью, так как книга неплохо отвлекала... ну или же поезда нравятся мне больше отелей в горах.

Хотя есть и очевидный минус — иногда мне очень хотелось попросить Эрнеста переходить к делу быстрее и перестать ныть, потому что этот герой умеет раздражать. Не так сильно, как его семья, которая частично заглянет и в эту книгу, но всё-таки довольно весомо. Спасибо сюжету за Симону и за девушку Эрнеста — два оплота адекватности, за которые я иногда держалась.

А ещё с книгами Стивенсона нужно сразу принять тот факт, что это даже не уютный детектив, а скорее этакий детективный стендап — вещь, в которой болтовня героя куда интереснее, чем само дилетантское расследование. Потому что эта часть ещё раз доказывает, что писать детективы не равно уметь расследовать преступления. И, будто бы продолжая подшучивать над жанром, Стивенсон добавляет эффектные погони, дешёвые драмы, кровавые брызги на стены, а потом берёт микрофон и говорит: «А у вас было такое...».

🤍🤍🤍🤍
#Прочитано_26