Мне нравилось — и до сих пор нравится — ставить слова в глупое положение, сочетать их шутовской свадьбой каламбура, выворачивать наизнанку, заставать их врасплох. Что делает советский ветер в слове ветеринар? Откуда томат в автомате? Как из зубра сделать арбуз?»
[…]
«Какое еще нужно напряжение, до какой еще пристальности дойти, чтобы словами передать зримый образ человека?

У Владимира Владимировича Набокова вчера – 22 апреля – был день рождения.
Но, чтобы дистанцироваться от ненавистного Ленина (который тоже родился 22 апреля), он предпочитал отмечать 23 – в день рождения Шекспира (что же тут удивительного, если подумать).

Я очень люблю Набокова, не только романы, но и его потрясающую малую прозу (которая так замечательно подходит для моих читательских встреч).
За что люблю? За звукопись, за каламбуротворчество («сонмище сонных мух» и т.п.), за невероятные метафоры, странные эпитеты и сравнения (да, он, по Шкловскому, делал все возможное, чтобы сломать наш автоматизм восприятия), за многочисленные цитаты и аллюзии (из которых я узнаю только малую их часть), за изысканность и снобизм.
За сложность, глубину и внутреннюю близость к психоанализу (несмотря на ненависть к Фрейду и его открытиям) – по крайней мере, произведения Набокова очень интересно рассматривать через оптику психоанализа.

А что (и за что) вы любите у Набокова?