Говорит город Б.

Начало выше ⬆️

По одну сторону люди, которые читают книги и собираются других убить, они же обвиняют тех других в антисемитизме и отрезании грудей (кузен мог об этом не знать, но его мать, вообще говоря, должна была сообщить ему, что это давно доказанный фейк), они используют черных женщин как инкубаторы для производства красивых детей, которых потом можно будет стильно воспитывать (учить читать книжки, знать русский язык, давать уроки игры на скрипке, верховой езды и одевать в красивые шляпы), эти же люди со вкусом обставляют свои и даже чужие жилища, цивилизаторски вмешиваясь в их жизнь, эти же люди других считают недостаточно цивилизацией.

А по другую — ну вы поняли, по другую те, кто мешают строить красивую жизнь, до которой они годятся только как стройматериал.

Я знала, что М. Гессен употребит слово хуцпа. Знаю, ибо такой тип поведения характерен для членов именно этой группы. И фиксация Аллена Гессена на теме сексуализированного насилия налицо. И отсутствие фактчекинга какбэ достаточно характеризуют нашего лойера.

Ответ Аллена Гессена на подкаст М. Гессен можно суммировать так:

Вы меня обвиняете, что я заказал жену? — Так это потому что вы антисемиты!

Ну и тут очень много печальных наблюдений о том, как миленькая а идише маме может сгноить полсвета, включая обожаемого младенца. Все ради дорогого ребенка.

Сначала его спасти в Америку, потом помогать ему во всем, пока он будет искать идентичность и творить околоюридические махинации вокруг дикого капитализма в России. А он там будет «чувствовать себя как в приключенческой книге». Он, наверное, и в Африке потом чувствовал себя как в приключенческой книге. Просто захотел из книги взять ребеночка. Себе. Себе и своей матери. А мать ребенка им только мешала. 

Ключевая идея здесь — суррогатное материнство. Я не о том, что за этим самым суррогатным материнством они поехали из Зимбабве в Россию, я о самом браке. Собственно, сама Присцилла, мать детей, была для Алёши и его матери только инкубатором, женщиной которая им родит ребенка.

С Леной Гессен я виделась один раз и много общалась. Когда-то. Она мне все давала какие-то странные советы в духе «если у вас нет хлеба, ешьте пирожные». Я помн, как нежно она любила свою большую собаку, а я пыталась организовать перелет вместе с этой собакой при помощи моего знакомого летчика… И вот нет той собаки, нет той дружбы. И хвала богам, которые не занесли меня тогда в Зимбабве.

В общем, слушайте, это прям антропологически важно для понимания, что с той самой московской fine-fine еврейско-русской интеллигенцией не так. И почему для них  М. Гессен — как чирий на жопе.

Вы меня обвиняете, что я заказал жену? — Так это потому что вы антисемиты!

Есть популярная культурологическое мнение, что мы проехали эпоху литературы чтобы вступить в эру сериалов. Не-не, истории, рассказанные словами, по-прежнему завораживают. А есть и такой нон-фикшн, который просто заволакивает тебя внутрь и не отпускает до последнего слова.

Сейчас о нем.

Когда я первый раз увидела, что некто из семьи Гессен обвиняется в заказном убийстве, и тут же прочитала, что на судебном заседании были в числе прочих М.Гессен, я села ждать. Однако Машино расследование не появлялось. Я забыла и уже перестала удивляться.

И вот разразился гром.

5 выпусков подкаста от NYTimes!

Кстати, я тогда же прослушала несколько роликов на канале бывшей жены кузена М.Гессен, это её детей Машин кузен несколько раз киднепил и это её он в конце-концов собрался убить.Прослушала и пришла в ужас. И продолжила ждать.

Прошло 3 года.

Дорогие, это просто восторг. Слушая эту историю, я прямо ощущаю себя как будто я та самая женщина, которая видит, как мимо плывет труп её насильника. Многие женщины меня поймут.

Ну и я просто чувствую радость, хотя бы потому что мои дети со мной, а я ведь тоже несколько лет боялась, что останусь без детей, много лет подряд. И радуюсь, что и я, и эти дети живы и растем дальше.

Ведь такие истории случаются значительно чаще, чем нам кажется. Мужчины, которым случилось стать отцами, часто ведут себя как преступники и таковыми становятся.

Еще дело в том, что я могла бы оказаться прямо внутри этой истории (это частная никому не нужная подробность, но я чудом избежала более близкой вовлеченности внутрь этой части семьи Гессен, получив как-то приглашение пойти гувернанткой в одну африканскую страну к наследнику). 

М. Гессен — мастерский рассказчик. А история иллюстрирует прямо очень много важных вещей.

Подкаст начал выходить 26 марта, а уже 2 апреля Аллен Гессен, тот самый кузен, видимо, передав текст через свою мать, ответил из тюрьмы. 

Там в его ответе есть замечательный в своей внезапности абзац об отрезанных грудях, которыми играют в футбол представители Хамаса. (Там явно какая-то связка пропущена, так, в языковых экзаменах есть задание поставить предложенные абзацы в правильном порядке и/или убрать лишний кусок текста. Так вот этот был лишний.)

В своем тексте он обвиняет Машу в краже текстов бабушки, в искажении исторической правды о прошлом семьи, а также сообщает, что любое племя должно защищать своих:

A band or a tribe had to protect its own to survive. Families of the incarcerated persons normally close ranks around one of their number when he is hurt. 

И это все не баг, а фича.

Упоминание имен Бродского и Евтушенко характерно своей неразборчивостью, неймдроппинг, без различения величины и смысла (хотя по правде, в исторической перспективе в них оказалось больше сходства, чем нам казалось 30 лет тому назад).

Он пишет, что Маша и боевики Хамас находятся по отношению к нему в другой цивилизации. Обвинение Маши в антисемитизме со стороны тех, кто его поддерживает, тоже характерны.

Себя же заказавший свою бывшую жену и мать своих детей Аллен Гессен воображает князем Мышкиным, абсолютно не понимая, что слово «идиот» имеет и простое значение.

В подкасте тем временем много того, что характеризует целый пласт этой позднесоветской культуры: мама кузена, Лена Гессен, сетует, что мать детей им, оказывается, не читала книг. Просто вдумайтесь. Одна из претензий к чёрной женщине, королеве красоты в своей стране и матери детей, которую собирается убивать: она не читает книг. Ни сама, ни детям. И в доме у нее нет книг кроме Библии.

В общем, по результатам записи этого подкаста можно опять констатировать разделение мира на две группы, которые слишком часто оказываются по разные стороны. 

Продолжение ниже ⬇️

ЦАХАЛ осудил разрушение солдатом распятия в Ливане. Армия также пообещала восстановить статую.

Удивительный элемент израильской политики состоит в том, что государство вкладывает миллиарды шекелей в разъяснение союзникам на Западе, что Израиль — оплот иудохристианской цивилизации, который мы денно и нощно защищаем от басурман. Тем временем, многие израильтяне, и by extension солдаты, о никакой такой общности не знают и питают искреннюю ненависть к любым иноверцам.

В этом, может быть, и состоит главная слабость еврейского фашизма. Они так преисполнены верой, будто всякий их произвол одобрен богом, что перестают видеть, что «бог» этот на самом деле находится в Вашингтоне. И он совершенно не воодушевляется тем, как христиан в очередной раз оплевывают в Иерусалиме.

Комментарий ЦАХАЛа

Комментарий из Иерусалима

Не фейк, армия уже подтвердила. Просто картинка выразительная. Как раз около Пасхи постарались.

Кто-то предполагает, что сторонников Израиля наконец отвалится жопа от созерцания надругательства над христианскими святынями. Ага, держите карман шире.

От бомбежки христиан в Газе же не отвалилась!
Там тщательно выращенное избирательное зрение.

Это они называют «проигрывать информационную войну»

Э-эээ

Может, самым хорошим русским в изгнании выделят где-нибудь немножко территории для основания своего тайваня?

Потрясающей силы

Siba Alkhiami, запоминаем имя.


(Когда даже вечно над всем глумящийся Мартин die Partei Зоннеборн сражен.)

На самом деле он один из немногих, кто никогда не стеснялся говорить правду. Именно потому он как бы не настоящий политик.) Дальше цитирую, что он написал:

Уже несколько дней в сети набирает популярность музыкальное видео живущей в Берлине сирийской артистки Сибы.

Когда поколение детей и внуков колонизированного мира, мира эксплуатации и угнетения, убийств, разрушений и варварства «высшей расы» — в том числе и на так называемом «Ближнем Востоке», который, впрочем, является «ближним» «Востоком» лишь с точки зрения бывших и нынешних колонизаторов (для всех остальных — это Западная Азия), — если бы дети и внуки поколений, живших в колонизированном и подвергавшемся жестокому обращению мире, могли выбрать себе гимн, то, возможно, это был бы именно он...

Ну и дам ссылку на инстаграм:

https://www.instagram.com/reel/DCMCbMGsOGl/?igsh=NmxjMHF3eWNobHRw

👆👆👆

Добавлю личную историю. Для многих уже не секрет, наверное, что я сам тоже служил в израильской армии. И хотя основная часть моей службы напоминала работу инженера-айтишника (просто в очень спартанских для айтишника условиях), мне всё же довелось провести несколько недель с винтовкой в руках на охране разных поселений. И одно из них было за «зелёной чертой». Я провёл неделю на блок-посту на въезде в город Маале Адумим (население чуть меньше 40,000 человек).

Разумеется, никто не объяснял нам ничего ни про какую архитектуру оккупации, не давал команды никого унижать, у нас не было плана по количеству людей, которых нужно не пустить (хотя не исключаю, что такое практикуется как инструмент репрессий в периоды обострений). Нет, у нас всё было формально красиво: каждый из нас мог считать себя гордым защитником безопасности прекрасного еврейского города, жаль что нелегального.

Только вот доминирование и унижение буквально парили в воздухе.

У нас было две задачи:

1. Проверять документы у палестинских рабочих. Каждое утро в город шёл пеший поток палестинских рабочих из соседних деревень. Это были чернорабочие в пыльных одеждах, с потёртыми руками и такими же потёртыми документами. Я не помню уже точно, какие документы у них должны были быть, но точно помню, что их было три, причём один из трёх можно было получить только при наличии двух других, так что никакого практического смысла проверять все три не было. Но если один из них отсутствовал или был слишком потёртым, то это был, разумеется, повод их не пустить на работу.

2. Профилировать въезжающие в город машины и выборочно их проверять. Разумеется, мы не могли останавливать всех подряд – поток в городе на 40 тыс. населения слишком велик. Поэтому мы проверяли только те, где водитель выглядит арабом. Обычно просили открыть багажник, заглядывали в салон, проверяли документы.

Такие как мы были лишь дополнительной силой на том чек-посту. Мы приезжали на неделю, затем менялись на других таких же. Но основная сила там была из пограничных служб (т.н. «магавники»). Никого не хочу обидеть, но репутация у «магавников» в израильском обществе... ну, скажем так, далека от картинки интеллигента-очкарика. Это грязная силовая работа для брутальных парней (и девчонок, поскольку мы говорим о стране победившего феминизма, где у девушек есть свобода быть таким же быдлом, как и пацаны). Если не слишком выбирать слова, то репутация у «магавников» – это быдловатая гопота. И я ещё раз извиняюсь перед каждым интеллектуалом из МАГАВ, читающим томик античной философии в свободные минуты на чек-посту.

И вновь не столь важно, планирует ли это кто-то в отделе распределения или же просто люди другого склада и характера в жизни не выберут такое место службы, если у них будет хоть какой-то иной вариант. Факт остаётся фактом: именно эти милые люди находились на том блок-посту постоянно, месяцами или годами. И именно с ними ежедневно имели дело все эти чернорабочие. И подчеркну, что это лишь самое мягкое проявление оккупации. Я даже близко не был свидетелем "the real thing", о которой можно послушать на сайте "Breaking the Silence".

Но я помню, как после всего одной недели там, в этой атмосфере доминирования и унижения, я поймал себя на мысли, что гуляя по торговому центру, я машинально профилирую людей, выискивая среди них арабов. Просто мышечная память после всего одной недели службы.

И разумеется, брутальные реалисты (включая диванных, чья брутальность взрощена голливудскими фильмами про мускулистых крутых парней) мне возразят, что мои интеллигентские слюни никого не трогают, и что есть «работа для настоящих крутых парней», так сказать, a job that has to be done. Ну-ну. Унижать гражданское население – вот наш моральный императив! Гордимся, верим и не сдаёмся – до полной победы!

Для меня же, пожалуй, это было одним из тех моментов, когда я увидел кусочек оккупации наяву, а не в теоретических кухонных размышлениях привилегированных. Лишь маленький кусочек, один из самых невинных, и всего на неделю. Но я помню его до сих пор.

Свидетельство

На случай, если кто-то не знал.

На прежде чем вы прочитаете текст ниже, найдите, пожалуйста, на карте Германии американскую военную базу и аэродром Рамштайн. Это здесь останавливались для дозаправки и размять спинки американские летчики на своих истребителях и аэротанкерах, когда летели бомбить иранские школы.

Нашли? Вот теперь держите палец на карте и читайте.

Основной закон Германии содержит как обязательство соблюдать международное право (статья 25), так и прямое запрещение подготовки и ведения наступательной войны (статья 26, часть 1).

Этот запрет охватывает не только активное участие в наступательной войне, но и любую активную поддержку другого государства в его военных действиях, как следует из комментариев правоведов.

Так что в любом конкретном случае участия в наступательной войне нет необходимости дополнительно ссылаться на международное право, поскольку Основной закон сам по себе уже содержит соответствующий запрет.

Насколько немецкое федеральное правительство этот запрет соблюдает, думаем сами, остальное потом будет проверяться соответствующими юристами.

Ну и чтоб не голословно.

Статья 25:
Общие нормы международного права являются составной частью федерального права, имеют приоритет над федеральным правом и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории.

Статья 26, абз. 1:
Действия, которые предпринимаются с намерением нарушить мирное сосуществование народов, в частности, подготовить ведение наступательной войны, являются неконституционными и подлежат наказанию.

Комментарий к статье 26:
Запрет охватывает не только активное участие в агрессивной войне собственными войсками, но и любую активную поддержку другого государства в его военных действиях.

Всё, можете убирать палец с карты и начинать думать.

Как я себя воспринимаю
VS
Как меня видят со стороны

И даже не смешно ни разу… и о санитарах шутить, кажется, давно уже поздно.

Я вам, сестрёнки, страшную вещь хочу сказать. Думала я о том сегодня, чего можно ожидать через годик-другой. Мы ведь понимаем, что все работающие механизмы этого мира в данный момент раздолбаны настолько, что может произойти примерно вообще что угодно. Одно очевидно и неоспоримо – будет хуже. Значительно хуже.

И вот как-то нынче я подумала, что меня абсолютно не удивит, если через год вот прямо здесь, где я сижу, в серединке Берлина, Штаты будут воевать с Германией. Вот такое было у меня страшное видение.

Хотела попросить, чтобы вы запомнили этот твит, но лучше забудьте. Всё равно вспоминать нынче просто некогда, настолько безумные каждый день новости.

Ровно так же когда-то было невозможно вообразить себе войну России в Украине. А она сгущалась, сгущалась… примерно за четыре месяца до начала Большого вторжения я начала сохранять себе просто упоминание слова «война». И его становилось все больше, все чаще, все очевиднее. Война росла, жирела и прорвалась.

Вот так и сейчас сгущается противостояние между США и Европой.

И война, все та же одна большая война, будет длиться и дальше, просто потому что она людям нравится.

Модная штучка, эта самая война. И что с этим делать, совершенно непонятно.

Как лингвист-эзотерик говорю, будет вам война и дальше. Хотя бы просто потому, что люди слишком часто говорят это слово. Абсолютно все. Во всех странах. Подразумевая разное и на разных языках, но говорят все.

Начало выше ⬆️

— Подмена закона местью и убеждение в законности мести, в ее легитимности

Израильтяне и сторонники почему-то считают возможным говорить о законности мести. И все еще потрясают цифрами жертв 7.10. 23, будто бы не замечая диспропорциональности своей мести. Как будто бы нам самим предлагается рассчитать курс, по которому они готовы обменивать жизни своих на жизни чужих.

С антропологической точки зрения, утверждение о «законности мести» представляет собой оксюморон. Исторически право пришло как раз на смену мести. Оно возникает как социальный договор, заменяющий архаичный принцип талиона («око за око») системой легитимного и строго регламентированного насилия.

В традиционных обществах месть выполняла функцию восстановления статуса «своих» через символическую компенсацию ущерба, но всегда оставалась внеправовым явлением. Современное государство монополизирует насилие, объявляя месть вне закона. Таким образом, сама идея «законной мести» отрицает базовый принцип правового государства.

Месть для Израиля однозначно представляет собой политический инструмент. Если вчитаться в самые разные тексты с поддержкой любого действия израильской армии, это всегда некая апелляция к «высшей справедливости», то есть попытка легитимировать внеправовые практики, так что надежды на соблюдение Израилем международного права у нас практически нет. Но еще чаще это просто маркер групповой солидарности, где поддержка мести становится критерием принадлежности к «своим».

Именно потому за солидаризацию с Израилем так цепляются многие из потерявших родину граждан РФ и Украины. Им очень важно сохранить свою принадлежность хоть к какой-то группе.

И заканчивая, израильский этнонационализм — не «пережиток прошлого», а рабочий механизм модерна, где нация заменяет религию. Его геноцидальный потенциал реализуется в силу системной логики: чтобы сохранить миф о чистоте, система должна постоянно очищаться от «инородного».

Альтернатива одна и она для большинства сторонников израильской доктрины неприемлема, ибо лишает привилегий — это был бы демонтаж самой идеи «этнической исключительности».

В результате вся страна и ее сторонники оказываются в ловушке. У них нет выхода в современную легитимность. Они сами обрекают себя на архаичность и исключение из современности.

Так что увы, геноцидальное отношение к «другим» становится не «перекосом», а имманентным элементом системы.

Так что, не просто «никогда больше», а «больше никогда ни до кого»

Не могу не написать и не напомнить сегодня, в день памяти холокоста. Само слово, увы и теперь это уже очевидно, кажется, всем (кроме самих ныне действующих лиц), указывает на избранность именно конкретных этих жертв. Хотя, как мы знаем, жертвами немецкого нацистского режима были далеко не только евреи.

Напомню о страшные вещи, а именно об инструментализации темы холокоста.

Холокост, который является движком, на котором работает машина смерти, бесконечно воспроизводящая убийство вокруг себя, холокост, который представляет собой почему-то индульгенцию для абсолютно всех преступных действий современного правительства Израиля, с которым вовсе не обязательно готовы солидаризоваться абсолютно все еврейские граждане государства Израиль, не говоря о евреях диаспоры, холокост, который преступно используют для легализации расширения территории/пространства для жизни своих, именно того, что Третьим Рейхом называлась расширением Lebensraum, за счет уничтожения «других», холокост, который используется как приемлемое оправдание активного колониального проекта, абсолютно нарочного внутри современного мира.

А когда какая-то вещь используется для легитимации преступлений, ну такоэ, люди неизбежно начинают относиться к этой самой вещи как-то по-другому.

Ниже собственно текст.

Несколько соображений к пониманию феномена Израиля

(об этнонационализме и его следствиях, о живых щитах, о подмене закона местью)

Главный принцип устройства Израиля — этнонационализм, как идеология. Она базируется на принципе «крови» и мифе об исключительности и действительно формирует систему сакрализации «своих» и дегуманизации «чужих».

Какие механизмы нужны для того, чтоб конструкция функционировала?

— Активное присвоение истории, в данном случае миф о «вечной связи этноса с территорией» (Помним про сцепку «кровь и почва»)

— Биологизация идентичности, важная составляющая самоидентификации, так называемая «генетическая чистота»

— Бесконечное конструирование экзистенциальной угрозы и страх «демографического замещения» другим этносом

— Конструирование внешнего врага

Этнонационализм не может существовать без врага — реального или сконструированного. Травматическая память о коллективном унижении легко перерастает в ксенофобию.

— Простая дуальная картина мира

Этнонационализм предлагает простую картину мира — через призму «мы VS они». Чем больше дестабилизация — тем больше требуется врагов и тем злее они должны быть

— Страх как движок и ресурс

Концепция «демографической угрозы» — эффективный инструмент мобилизации: она превращает граждан в заложников перманентного кризиса, где любое насилие оправдано «выживанием нации»

— Инструментализация травмы

Израиль, возникший как ответ на Холокост, институционализирует травму в виде доктрины «вечной осады», что делает демонизацию соседей неотъемлемой частью национальной идентичности.

В израильском случае (как и в других этнократиях) образ жертвы трансформируется в право на насилие. Школьные программы, которые формируют израильскую идентичность, в подобном этнонационалистическом случае не в состоянии давать «нейтральную» историю — они бесконечно воспроизводят матрицу, где мир делится на «преследователей» и «спасенных».

В таких условиях геноцид становится логическим продолжением этой системы — не «спонтанным злом», а инструментом сохранения воображаемого порядка, внутри которого только и возможно существование этноса.

Происходит непрерывное переприсвоение символического капитала еврейских жертв Второй мировой войны, их смерти и их страданий. (Кстати, ведет к девальвации, но сейчас не об этом.)

— Плата за избранность

Социальный контракт Израиля в том, что граждане получают психологическую компенсацию за потерю критического мышления — чувство принадлежности к «избранной группе». Даже либерально настроенные индивиды могут оправдывать насилие, если оно сервируется как «месть за предков» или просто «месть»

Продолжение ниже⤵️

И еще раз о двойных стандартах

В Берлине после демонстрации с живой картиной на тему казни через повешение — имеется в виду вот только что введенная в Израиле избирательная смертная казнь для палестинцев — полиция ввела новый запрет для демонстраций.

Типа отныне у нас в Берлине «нельзя демонстрировать насилие».

А-ась?

Двойная мораль в действии. Буквально только что на правительственной пресс-конференции на многократный вопрос об отсутствии публичного осуждения высказывания одного президента об уничтожении целой цивилизации так и поступило внятного ответа.

То есть как всегда: убивать можно, изображать это или говорить об этом нельзя.

Геноцидить можно – осуждать геноцид нельзя.

Отдельной розочкой на этом фашистизирующемся торте является тот факт, что именно берлинская полиция отличилась за последнее пару лет запредельным насилием по отношению к мирным демонстрантам.

В общем, записываем: активисты «макабрически изобразили сцену насилия», «безвкусие», это я цитирую немецкую прессу. А, ну ясно, изображать насилие нельзя?

Изображать насилие нельзя — насилие можно только применять.

PS: И только институционально.

PPS: Из заявления полиции Берлина: Публичное имитирование убийств отныне категорически запрещено на всех демонстрациях в Берлине.

Начинаю думать об акционизме и о своем участии в акциях на разные темы в разных странах, и тут же заканчиваю думать о свободе слова и свободе творчества. И задумываюсь, а нафига мы вообще из РФ уезжали…

Запрещено не только изображение сцен насилия: больше нельзя носить с собой предметы, с помощью которых можно было бы инсценировать сцены насилия, и кроме того теперь нельзя связывать или фиксировать людей. И то правда, это только в бешеном израильском парламенте избранники народа ходят, украшенные висельными петлями.

Ну и кстати, как-то не к месту вспомнилось… что крест — вообще-то орудие казни.
Интересно, запретят ли в Германии кресты?

Если вам кажется, что это только люди типа Трампа — мейк Амёрика-грейтэгейн — воспринимают полетать над Ираном побомбиться как развлекательную компьютерную игрушку, веселый экшн и кино, так нет, далеко не только он и они.

Современное литературное общество на русском языке тоже так видит.

И эти и другие не видят военных преступлений, видят экшн и масштаб.