Не могу не написать и не напомнить сегодня, в день памяти холокоста. Само слово, увы и теперь это уже очевидно, кажется, всем (кроме самих ныне действующих лиц), указывает на избранность именно конкретных этих жертв. Хотя, как мы знаем, жертвами немецкого нацистского режима были далеко не только евреи.

Напомню о страшные вещи, а именно об инструментализации темы холокоста.

Холокост, который является движком, на котором работает машина смерти, бесконечно воспроизводящая убийство вокруг себя, холокост, который представляет собой почему-то индульгенцию для абсолютно всех преступных действий современного правительства Израиля, с которым вовсе не обязательно готовы солидаризоваться абсолютно все еврейские граждане государства Израиль, не говоря о евреях диаспоры, холокост, который преступно используют для легализации расширения территории/пространства для жизни своих, именно того, что Третьим Рейхом называлась расширением Lebensraum, за счет уничтожения «других», холокост, который используется как приемлемое оправдание активного колониального проекта, абсолютно нарочного внутри современного мира.

А когда какая-то вещь используется для легитимации преступлений, ну такоэ, люди неизбежно начинают относиться к этой самой вещи как-то по-другому.

Ниже собственно текст.

Несколько соображений к пониманию феномена Израиля

(об этнонационализме и его следствиях, о живых щитах, о подмене закона местью)

Главный принцип устройства Израиля — этнонационализм, как идеология. Она базируется на принципе «крови» и мифе об исключительности и действительно формирует систему сакрализации «своих» и дегуманизации «чужих».

Какие механизмы нужны для того, чтоб конструкция функционировала?

— Активное присвоение истории, в данном случае миф о «вечной связи этноса с территорией» (Помним про сцепку «кровь и почва»)

— Биологизация идентичности, важная составляющая самоидентификации, так называемая «генетическая чистота»

— Бесконечное конструирование экзистенциальной угрозы и страх «демографического замещения» другим этносом

— Конструирование внешнего врага

Этнонационализм не может существовать без врага — реального или сконструированного. Травматическая память о коллективном унижении легко перерастает в ксенофобию.

— Простая дуальная картина мира

Этнонационализм предлагает простую картину мира — через призму «мы VS они». Чем больше дестабилизация — тем больше требуется врагов и тем злее они должны быть

— Страх как движок и ресурс

Концепция «демографической угрозы» — эффективный инструмент мобилизации: она превращает граждан в заложников перманентного кризиса, где любое насилие оправдано «выживанием нации»

— Инструментализация травмы

Израиль, возникший как ответ на Холокост, институционализирует травму в виде доктрины «вечной осады», что делает демонизацию соседей неотъемлемой частью национальной идентичности.

В израильском случае (как и в других этнократиях) образ жертвы трансформируется в право на насилие. Школьные программы, которые формируют израильскую идентичность, в подобном этнонационалистическом случае не в состоянии давать «нейтральную» историю — они бесконечно воспроизводят матрицу, где мир делится на «преследователей» и «спасенных».

В таких условиях геноцид становится логическим продолжением этой системы — не «спонтанным злом», а инструментом сохранения воображаемого порядка, внутри которого только и возможно существование этноса.

Происходит непрерывное переприсвоение символического капитала еврейских жертв Второй мировой войны, их смерти и их страданий. (Кстати, ведет к девальвации, но сейчас не об этом.)

— Плата за избранность

Социальный контракт Израиля в том, что граждане получают психологическую компенсацию за потерю критического мышления — чувство принадлежности к «избранной группе». Даже либерально настроенные индивиды могут оправдывать насилие, если оно сервируется как «месть за предков» или просто «месть»

Продолжение ниже⤵️