— Я уезжаю, — сказал я, глядя на Гаджи. — Ты побудешь здесь с Зарой? Вижу, у вас много общего. — И посмотрел на него угрожающе.
Но на брата мой взгляд совсем не действовал. — Ой, Баро, не смотри на меня так, — отмахнулся он. — Можно подумать, я привлеку твою жену, сидя в инвалидном кресле. Успокойся. Она для меня как сестра младшая, которой у меня никогда не было. — И он отвёл взгляд, будто сам удивился тому, что сказал.
Я перевёл глаза на Зару. Она сидела, слегка склонив голову, и в её лице было что‑то мягкое, почти детское. — Ты будешь моей сестрой, а, Зара? — тихо спросил Гаджи.
Я знал, что он всегда хотел родную сестру — не двоюродную, не «по случаю», а настоящую. Не знаю, с чего ему на эту роль приглянулась моя Зара, но, видимо, эти двое уже всё для себя решили.
— Конечно, буду! — внезапно воскликнула она, и голос её звенел от искренности. — У меня нет семьи. Так теперь ты будешь моим полноценным братом.
И прежде чем кто‑либо успел что‑то сказать, она вскочила и обняла его — порывисто, крепко, как обнимают тех, кто стал важен за считанные минуты.
Я думал, что Гаджи её оттолкнёт. Со всеми моими сёстрами он именно так и поступал — никого не подпускал так близко. Но сейчас он не отстранился. Вместо этого он медленно приподнял руку и положил её Заре на спину — по‑братски, бережно, будто боялся сломать.
Она постояла так секунду, потом мягко отодвинулась и снова села, уткнувшись взглядом в кружку. Щеки у неё чуть порозовели. Она почесала глаз — так, будто в него попала соринка, — и провела ладонью по лицу, возвращая себе привычную собранность.
Я посмотрел на Гаджи: он прятал взгляд, но в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка — та, которую он позволял себе редко. Потом он кивнул, словно подтверждая что‑то только ему известное.
Я поднялся. — Надо успеть до вечера с делами, — сказал я. — Чтобы попасть к отцу на днюху.
Гаджи только махнул рукой: — Езжай. Тут всё под контролем.
Я задержался на пороге, ещё раз скользнув взглядом по этой странной, но такой правильной картине: Зара, которая наконец‑то нашла кого‑то, с кем можно просто посмеяться над макаронами; Гаджи, который впервые за долгое время позволил себе быть не «братом Баро», а просто братом.
И на секунду — всего на секунду — весь остальной мир, со всеми его угрозами, врагами и долгами, отступил на задний план.