Мне удалось очно побывать на первом дне. Хочу поделиться некоторыми мыслями и идеями, озвученными коллегами. Думаю, что в два поста)
➡️ Лявас Коварскис, психиатр, психоаналитик, научный руководитель факультета психоанализа "МИП",
говорил о сложном, о том, что внутрипсихическая организация непрерывно картирует других людей — есть что-то, проводящее мгновенное разделение на «свой»/«чужой».
И интересно было бы понять, что же «заставляет одну и ту же психику переключаться между двумя способами организации опыта» — любить или ненавидеть.
Еще он делает такие меткие и призывающие задуматься вставки 💔⬇️
В прошлом году, например, вставка была о том, что диссоциация в социальном контексте —очень ответственный момент!
Быть включенным в
происходящее в своей жизни и социуме гораздо труднее и иногда больнее.
Хороший вопрос от Ляваса Коварскиса здесь такой:
Отдаю ли я себе отчет о самом себе? Насколько?
А в этот раз такая:
Поле нашей работы — быть внимательными: искать причину происходящего в психических явлениях, в отношении к клиентам, в других людях и, конечно, в себе самих.
Мне кажется, что это вопросы и фокусы, приглашающие выйти за рамки привычного и, возможно, немного приблизиться к пониманию собственной души 🌚
➡️ Лилия Анваровна Чернова, психоаналитический психотерапевт, председатель РО-Уфа ЕАРПП, подняла довольно неожиданную для психоаналитического пространства тему. О невидимости женского опыта в культуре и психоаналитической теории.
Как нарративный практик и женщина, я была очень затронута ее выступлением.
Ведь даже здесь можно было увидеть корни
«На протяжении всей истории люди ломали голову над загадкой женственности… Вас, женщины, это не касается — загадка здесь — вы сами», — сказал в 1933 году З. Фрейд 🥸
Слушая выступление, я подумала: «А как возможно отделение женщины и феминности от самого ее существа?»
Странный, может быть, вопрос. Но он переместил меня в еще более странное телесное переживание того, как идеи о феминности и женщине-предмете влияют на мое самоощущение, на то, каким становится мой собственный взгляд на себя.
Спойлер: он теряет всякую ясность и подергивается пеленой. Это не обещает ничего хорошего.
Женщины смотрят на то, как на них смотрят.
Джон Бергер
Если вернуться к мифу о красоте: знали ли вы, что даже женскому безумию предъявлялось требование красоты, зрелищности?
Здесь и истории о том, как Жан Мартен Шарко проводил публичные демонстрации приступов истерии у женщин. Приступов, которые провоцировались гипнозом.
И представленность зрелищного, красивого страдания в искусстве.
На втором фото — «Офелия» Джона Эверетта Милле — утопленница, окружённая цветами, красивая даже в безумии и смерти.
Литературовед Элейн Шоуолтер в своей книге «Женская болезнь» показывает, что Офелия стала «главным культурным клише женского безумия на два века вперёд»:
«Безумие женщины должно быть красивым, безмолвным и, желательно, оформленным в виде картины».
Какое страшное место. Красота и безмолвие — там где необходимы диалектика признания, человечность, голос…
И голоса начали звучать тогда, в ХХ веке, и звучат сейчас, даже иногда на психоаналитических конференциях)
Невидимое становится видимым — как когда-то в подвале Института Руссо в Женеве был обнаружен архив Сабины Шпильрейн, одной из первых профессиональных психоаналитиков-женщин.
На сегодня — всё.
Позже еще напишу!