БАНКОВСКАЯ ЗАГАДКА 2026 ГОДА

Почти в 2,3 раза сократился объем выданных в Казахстане потребительских кредитов за январь–июль 2026 года по сравнению с аналогичным периодом 2025 года.

Первые последствия уже становятся заметны в реальном секторе. Так, в январе–мае импорт одежды и аксессуаров оказался в 3,2 раза ниже, чем годом ранее. Очевидно, что резкое сокращение потребительского кредитования начинает бить по МСБ, прежде всего по розничной торговле.

Но еще более интересная картина складывается в корпоративном кредитовании.
Общий прирост кредитов бизнесу за семь месяцев практически не изменился и, как и год назад, составил около 1 трлн тенге. Однако полностью изменилась его структура.
В 2025 году рост кредитования бизнеса происходил преимущественно в тенге: 777 млрд тенге против 224 млрд тенге в иностранной валюте.

В 2026 году ситуация развернулась практически на 180 градусов. Прирост кредитов в тенге замедлился более чем в четыре раза — до 181 млрд тенге, тогда как прирост валютного кредитования увеличился в 3,7 раза, достигнув 826 млрд тенге.
Не менее странно выглядит распределение кредитов между категориями бизнеса.
По сравнению с аналогичным периодом прошлого года кредитование крупного бизнеса сократилось на 324 млрд тенге, у среднего бизнеса прирост оказался на 75 млрд тенге меньше, зато кредитование малых предприятий увеличилось более чем на 1,3 трлн тенге.

Рост кредитования в тенге был минимальным. При этом известно, что валютные кредиты преимущественно получают крупные экспортеры и импортеры, а не малые предприятия.
Но из статистики НБРК напрашивается вывод, что основную часть дополнительного прироста валютного кредитования в 2026 году — около 527 млрд тенге — получили именно субъекты малого предпринимательства.

Но как это объяснить?
Малый бизнес внезапно начал активно выходить на внешние рынки, увеличив экспорт и импорт? Пока статистика этого не подтверждает. Тот же импорт одежды показывает обратное.
Более того, по данным БНС, с начала 2026 года количество действующих субъектов МСП сократилось более чем на 200 тысяч субъектов.

Возникает закономерный вопрос: чем объясняется столь резкий рост кредитования малого бизнеса, особенно в иностранной валюте, на фоне сокращения числа субъектов МСП? Не связано ли это, в том числе, с возможным дроблением крупных компаний, борьба с которым была одной из заявленных целей налоговой реформы?