Я вдохнула глубже и ощутила, как холод проходит по горлу и опускается в грудь.
Вот оно. Чувство. Но я не хотела его.
Я пошла к дому, зная этот путь наизусть. Каждая трещина на тротуаре, каждая вывеска, каждый поворот были частью моей памяти, и от этого дорога казалась почти издевательством: я шла домой, чтобы выполнить приказ, который должен был уничтожить само значение этого слова.
Я увидела их ещё издалека.
Мама вышла из магазина с пакетом продуктов, придерживая его одной рукой, чтобы тот не перевесил. Отец шёл рядом и что-то увлечённо рассказывал, размахивая свободной рукой, а сестра двигалась чуть впереди, время от времени оборачиваясь к ним. Она смеялась.
Я не слышала слов из-за дождя и шума дороги, но узнала этот смех сразу. Есть звуки, которые не нуждаются в памяти. Они живут где-то глубже.
Внутри. Я остановилась.
Мир вокруг продолжал двигаться, но для меня будто стал медленнее. Мама поправила шарф.
Отец что-то сказал сестре. Она снова рассмеялась. И я вдруг поняла, что смотрю не на три цели.
Я смотрю на свою семью. Рука сама потянулась к оружию. Я достала его и подняла.
Движение было привычным настолько, что тело выполнило его раньше, чем разум успел возразить.
Прицел. Дыхание. Расстояние. Три человека. Три цели. Я могла сделать это за несколько секунд.
Я делала подобное раньше. И именно поэтому не понимала, почему сейчас палец не слушается.
— Давай, — едва слышно прошептала я.
Слова растворились в шуме дождя.
Я смотрела на них и пыталась заставить себя увидеть чужих людей. Но не могла.
Перед глазами стояла мама, которая когда-то держала меня за руку, когда я боялась грозы.
Отец, который учил меня ездить на велосипеде и потом несколько дней делал вид, что совсем не переживал, пока я впервые ехала сама.
Сестра, которая в детстве постоянно забиралась ко мне в кровать после страшных снов.
Как я могла нажать? Я опустила оружие.
Всего на несколько сантиметров.
Но этого было достаточно. Впервые за всё время работы я не смогла выполнить приказ.
И именно тогда за спиной раздался чужой голос:
— Как трогательно.
Я резко обернулась.
В переулке стоял мужчина.
Он был достаточно близко, чтобы я поняла: он наблюдал за мной уже какое-то время.
Высокий, в тёмном пальто, с руками, спокойно спрятанными в карманах, он выглядел совершенно неуместно среди серых стен и мокрого асфальта. В нём не было ничего примечательного, если не считать того спокойствия, которое почему-то заставляло напрячься сильнее, чем любой демонстративно направленный на меня пистолет.
Он смотрел на меня так, будто заранее знал, чем всё закончится.
Я крепче сжала оружие.
— Кто ты?
На его губах появилась едва заметная улыбка.
— Разве это сейчас имеет значение?
— Если хочешь уйти отсюда на своих ногах — имеет.
Он тихо усмехнулся, словно услышал не угрозу, а что-то забавное.
— Какая самоуверенность.
— А ты много разговариваешь для человека, который решил следить за чужими делами.
— За чужими?
Он медленно сделал шаг вперёд.
Я не отступила, хотя всё внутри настойчиво подсказывало, что стоящий передо мной человек далеко не так прост, каким пытается казаться.
— Ты понятия не имеешь, во что ввязалась, — сказал он.
— И ты понятия не имеешь, с кем разговариваешь.
— Напротив.
Его взгляд на мгновение скользнул по моему лицу, затем опустился на оружие и вновь вернулся к глазам.
— Я знаю о тебе гораздо больше, чем тебе хотелось бы.
Внутри что-то неприятно сжалось.
— Кто ты такой?
Он не ответил.
Вместо этого посмотрел куда-то за моё плечо.
Туда, где находился мой дом.
— Хорошая семья.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Не смей.
— Почему?
— Я сказала, не смей.
Теперь в моём голосе уже не было прежней насмешки.
Он это заметил.
Конечно, заметил.
Такие люди всегда замечают слабость.
Он снова посмотрел на меня, и его выражение стало почти безразличным.
— Ты даже не знаешь, с кем разговариваешь.
— Мне всё равно.
— Нет.
Он произнёс это спокойно, почти мягко.
— Тебе не всё равно. Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь и не выполняешь приказ.
Я молчала.
Он оказался прав.
Post #20
9