ашдщдщпштщаа

Второй концерт «Ундервудов» за год (и мой третий за год концерт с участием Максима Леонова!) изо всех сил старается убедить меня в том, что этот год в целом выходит неплохим, а плохие дни рано или поздно закончатся. И я ему верю.

В жизни не всегда все бывает честно

К сожалению, в этой части не откроется ни одной двери. Как говорит Энди, не за каждой дверцей есть шоколадка.

Я раскрыл дело. Но нужно совершить последние приготовления, как для любого хорошего рождественского обеда. Остаток двадцать третьего декабря я потратил на то, что подсунул шесть писем под двери гримерных в театре. В каждом из них было написано одно и то же: «И последний мой трюк». Ниже стоял адрес и время: 24 декабря, восемь часов утра. Нашему любимому журналисту я также послал электронное письмо. Он наверняка захочет получить эксклюзивную информацию.

Я ловко проскочил мимо полицейских, хотя теперь их болталось в театре намного меньше. Никто не видел, как я разносил конверты, и никто не заметил, как я вышел из мастерской Шо­на, спрятав что-то под пальто.

Детектив — это командная игра, я всегда стою за это. Не считая небольшого нарушения в последней главе, вы получили двадцать три фрагмента головоломки, чтобы выяснить, что скрывается за дверью номер двадцать четыре. У вас есть все необходимое, чтобы, простите за каламбур, добить задачу.

Итак, вот она, последняя дверь.

Глава 24

За три дня в духовке город пережарился. Краски опавших лепестков обесцветились. Мои ботинки хрустели по высохшим листьям и клочкам травы, пока я направлялся к станции канатной дороги в Эхо-Пойнт, чувствуя особую тяжесть рюкзака за спиной. Табличка перед входом на станцию сообщала: «Закрыто с 24 по 26 декабря и на Новый год». Сам вагон стоял на платформе. Над ним возвышался огромный турникет, от которого через туманную долину тянулся тугой толстый канат.

Я пришел на пятнадцать минут раньше, однако Шон и Фьют меня все равно опередили. Искренне, но приглушенно поздоровавшись, мы стояли в понимающем молчании. Фьют что-то набирала на своем телефоне.

Следующим появился Роджер. Он пожал мне руку и похлопал по спине.

За ним пришел Джош Фелман.

— Для записи? — уточнил он, возясь с ручками настройки на своем жилете и аудиомикшером для iPhone.

Динеш поднялся по лестнице и смущенно помахал мне рукой. В 8:05, когда я уже начал беспокоиться, что моя психологическая уловка провалилась, а я полагал, что невиновные придут, чтобы доказать свою непричастность, а виновные — чтобы не навлечь еще больших подозрений, подъехало такси с Ивонной и Терезой. Пока они шли по дорожке к станции, Во смотрела себе под ноги, а Тереза прожигала меня тем же взглядом, что и прежде: «Отвяжись от моей сестры». На самом деле я как раз и рассчитывал на такое отношение. От этого отчасти зависела моя жизнь.

— Что мы здесь делаем? — взломав печать молчания, наконец спросил Шон, и все с облег­чением загомонили.

— Сейчас узнаете, — ответил я.

Из будки управления канатной дороги вышел мужчина в голубом комбинезоне и отстегнул веревку перед входом. Дверь вагона открылась, как створки лифта, и я завел приглашенных внутрь. Места хватило всем, и даже еще осталось, но, когда рядом с тобой находится убийца, всегда чувствуешь приступ клаустрофо­бии. Ни­кто и не подумал сесть на сиденья вдоль стен.

Мне не понадобились способности Джоша к подкупу. К счастью, оператор канатной дороги не потребовал ни билетов на концерт, ни более удобных мест в самолете. Для мотивации хватило двух ящиков пива и стодолларовой купюры.

— Вы все получили от меня записки, — сказал я, чем вызвал взволнованный шум. — Наш приятель из будки согласился прокатить нас пару раз через долину, чтобы никто нам не помешал.

— И никто не мог сбежать, — предположила Фьют немного раздраженным тоном.

— Совершенно верно. На каждой остановке я буду отпускать того, кого посчитаю невиновным, пока мы не останемся с преступником или преступниками. Да, немного театрально. Но вы, конечно же, согласитесь, что это подходит к ситуации.

Пол под нами качнулся, и вагон пришел в движение. Ивонна и Шон потянулись к поручням над головой. Дно вагона было стеклянным, и под нашими ногами открылась пропасть.

— С чего начнем? Из вас семерых шестеро хотели убить Райлана Блейза. Двое попытались. И у одного получилось.

Основатель фонда реабилитации людей с наркозависимостью убит за несколько дней до Рождества. В убийстве подозревают бывшую жену Эрнеста Каннингема, а та не понимает, почему она проснулась с кровью на руках. Эрнест думает, что убийца работает в фонде, который открывал по всей стране театры для своих подопечных: они начинали новую жизнь, выходя на сцену и ставя спектакли. Еще одно преступление происходит как раз во время очередного шоу, и герой должен раскрыть дело как можно скорее, чтобы спасти от тюрьмы бывшую супругу и успеть домой к Рождеству.

Во-первых, перед нами настоящий рождественский спешл, пусть и из жаркой Австралии; третья книга Бенджамина Стивенсона меньше других, но не менее насыщенная. Во-вторых, это адвент-детектив: в конце глав открываются дверки адвент-календаря, и за каждой — важная деталь из прочитанной главы. «Моя задача — передать всё необходимое, чтобы с вами случилось то же просветление, что и со мной». Со мной, кстати, не случилось, и это замечательно: автор умеет придумывать загадки.

— Я никак не могу разрешить вам ковыряться в трупе.

Аарон решительно скрестил руки на груди, словно захлопнулся капкан, и загородил проход через вагон-бар в вагон-ресторан. Труп уже унесли, и влажное пятно осталось последним свидетельством того, что час назад здесь умер человек. Без обычного гомона гостей было слышно, как дребезжат бокалы на барной стойке и поскрипывают на ходу рессоры.

— Мы можем помочь, — взмолился я. — У нас есть опыт.

Аарон оглядел нас, будто подбирал игроков в мини-футбольную команду.

— Бедняге уже ничем не поможешь. Через час мы будем в Алис-Спрингс. Если вы немного посидите спокойно в своих купе, мы успеем все прибрать.

— Мы хотим помочь не ему, — сказал Ройс. — Мы хотим помочь вам.

— Я благодарен вам, мистер Ройс, но у нас все под контролем. Как бы ни было печально все это, мы прошли хорошую подготовку и на случай подобных обстоятельств. А теперь не могу ли я попросить вас вернуться в купе?

— В вашем поезде часто случались убийства? — спросил я.

— Простите, что?

— Мы полагаем, что он был убит. Может быть, вы подготовлены к тому, что кто-нибудь может уснуть вечным сном, но, раз уж дело дошло до убийства, поверьте, вам понадобится наша помощь.

Аарон поцокал языком, очевидно прокручивая в голове сцену смерти, потом выдохнул через нос и принял решение:

— Я ценю вашу озабоченность, но он провел жизнь, ни в чем себе не отказывая. В конце концов излишества его доконали. Вот и все.

— Вы ошибаетесь, — прошипел Ройс.

Взгляд Аарона посуровел.

— Я был очень терпелив с вами обоими...

— Он хотел сказать: а что, если вы ошибаетесь? Если произошло убийство, значит в поезде находится убийца, — добавил я, надеясь, что мою улыбку сочтут скорее доброжелательной, чем безумной. — Разумеется, вы сможете увезти труп в Алис-Спрингс, но к тому времени, когда выяснится, что мы были правы, поезд уже будет на полпути к Аделаиде и ваши гости окажутся заперты в нем вместе с убийцей.

Я нарочно растянул слово «гости». Волшебный пароль был настолько очевиден, что мне оставалось только намекнуть на него: коллективная ответственность.

Аарон нахмурился и посмотрел на часы. Он явно пытался соотнести ценность нашего мнения со временем до Алис-Спрингс, где настоящая полиция поможет ему разобраться, есть в поезде убийца или нет.

— Вы сказали... опыт, — все еще неуверенно произнес он, но дело уже сдвинулось с мертвой точки. — Но вы не полицейские.

— У нас есть навыки, — ответил я.

— Вы же писатели.

— Ройс работал судмедэкспертом.

На Аарона это не произвело впечатления.

— А кем работали вы?

Не обращая внимания на насмешку, я решил сделать последнюю попытку:

— Послушайте, я понимаю, что это выглядит нелепо. Но мне уже довелось побывать в такой ситуации. Я смотрел в глаза серийному убийце. Видел, как умирали люди, которым я мог... должен был помочь. И если я говорю, что знаю, с чем мы можем столкнуться, то делаю это не ради хвастовства или развлечения. Нет, я делаю это, потому что мне страшно.

Я понизил голос, прекрасно понимая, что разыгрываю пантомиму, но мне необходимо было превзойти себя, чтобы перебороть незаинтересованность Аарона.

— Этот убийца нападает не по ночам, не в полутьме. Он наносит удар среди бела дня, на глазах у всех пассажиров. Думаете, он остановится на одной жертве? Думаете, он будет приноравливаться к расписанию поезда? Нет, все только начинается. И если вам кажется, что час — это недолго и вы можете подождать, тогда остается надеяться лишь на то, что мы ошиблись. Пойдемте, Алан! — Я схватил Ройса за плечо. — Мы вернемся в купе и забаррикадируем двери. И вам, Аарон, советуем сделать то же самое. Иначе кто-то в поезде перейдет в разряд бывших. И я имею в виду не увольнение с работы.

Ройс, не разгадавший мой план, стоял как вкопанный и не желал разворачиваться. Но в конце концов затопал следом.

— Эрнест, мы должны взглянуть на труп, — на ходу бормотал он.

Я зашикал на него, и мы пошли дальше.

Рука Аарона легла на мое плечо в самый последний момент.

— Пять минут, хорошо? И только для того, чтобы вы предупредили меня, что кому-то из пассажиров грозит опасность. И не вздумайте валять дурака.

«Азбука» перевела третью книгу про Эрнеста Каннингема раньше второй (поспешили и ошиблись?), поэтому сиквел хита Бенджамина Стивенсона нам пришлось ждать дольше, чем хотелось. Убийства в этом романе происходят во время фестиваля авторов детективного жанра, проходящего в экспрессе, следующем через всю Австралию. Привет «Восточному экспрессу», да, и индустрии в целом: в поезде едут писатели, издатели, критики, поклонники, литературные агенты и литературные «негры» — не все выглядят приличными людьми, но вряд ли наша реальность не такая же. Стивенсон продолжает играть в мета-мета, но здесь отступления вроде «Начиная с этого момента имя убийцы во всевозможных формах прозвучит ровно 106 раз» выглядят уместно, в том числе на уровне сюжета, и не напрягают, как в дебютном романе. Интрига многослойна, персонажи хорошо прописаны, есть даже экшен а-ля Mission Impossible в финале, но главное — книга о литературном фестивале в поезде обеспечивает нам путешествие по Австралии, на которое мы вряд ли когда-нибудь сподобимся.

Неизвестный художник. Турнирный щит, изображающий сову, с девизом «Хотя я и ненавистная птица, мне это даже нравится».
Германия, 1500е

Дореволюционная детская книжка про птиц. Увидел в Threads, думал, что опять нейрослоп, ан нет, было.