finsternis

Бумажный журавлик влетел в окно
Раскидался красными лентами
С оглушающим, резким хлопком
Выгнулся наизнанку

Блестящими хлопьями снег-стекло
За птенцом, как хвосты кометные
На фарфорящееся лицо
Падает серебрянкой

Не того же хотела Садако
Когда складывала этих чудищ
Но они зажигают пламя
Что она изгоняла

Журавли вызывают панику
И бессоницу заспанных улиц
Сколько мне сложить оригами
Чтобы она поспала?

Стихи надо писать так, чтобы их захотела прокомментировать Юлия Каримова

Тут пояснения для тех, кому будет лень самому копаться в лингвистических терминах и языковых образах

1. Агглютинировались - "слиплись". Агглютинация в лингвистике - образование слов при помощи "приклеивания" морфем

2. Английский звук r произносится с языком, завернутым вверх к нёбу

3. В начале второй строфы слова уже застывают, сначала в липкую арабскую вязь, потом "глассифицируются" в твердое стекло китайского.

4. Китайская частица "лэ" не переводится, но обозначает завершенность действия и то, что оно осталось в прошлом.

Передержанные слова
Агглютинировались
Прилипли к нёбу
Сколько не шкрябай их
Английским r

Вязью липнущая смола
Глассифицировалась
Кусками стёкол
Вырезан в горле штрих
Китайской 了

Моё стихотворение с первого раунда турнира Гильдии и (Последняя часть "червивого триптиха")


Мне врачи провели МРТ
И сказали, что я в порядке
Но я знаю: в моей голове
Живёт розовый, склизкий, гладкий
И сжирающий мысли

Червь

Мимикрирующий под извилины
Все нейроны и каждый нерв

Пережёваны
Пересилены

Будут точно, и им заменится
Ком из фарша больного разума
Червь растянется, червь расстелится
В полушариях метастазами

И не сказанными мной фразами
Неродившимися знакомыми

Сновидениями безглазыми

Необъезженными перронами
Тем, как ты открываешь дверь
Седативным моментом счастья

Если ты - это тоже червь, то
Пожалуйста

Оставайся

Мой "Маскулинный детокс" можно прочитать ещё раз, на этот раз в журнале "Юношеский максимализм"

Журнал полностью соответствует названию, абсолютно юношеский, абсолютно over the top, настолько, что даже я в свои 25 уже чувствую себя староватым для такого)

Но рад, что моё творчество пока ещё заходит и в такой вайб

У меня есть идея в ноябре-декабре сделать прикольный микро-сборник в виде зина из коллажей.

Напомните мне об этом, если вспомните, не хочу забыть про такую идею потом

У деда баночку нашёл, в ней много маленьких червей
Червем быть было б хорошо, их цель понятней и добрей
Удобри землю, дай ей жизнь, пока ползешь и просто жрешь
Жрешь все, что можешь заглотить, и этим пользу принесёшь
Несется жизнь и я несусь, не зная есть ли с меня толк
Толкучка вызывает грусть, и пустят ли нас за порог?
Порок теперь не грызть других, и я изгрыз все пальцы в кровь
Кровавый след червивых брызг, напополам и брат готов

У Бога баночку нашел, в ней много маленьких детей
Детей, бегущих нагишом от мирозданческих плетей
Плети войну, плети чуму, играя в салочки с грехом
Грехом вопроса "Почему?", грехом романов и стихов
Тихонько выбегаем в сад, желанье знать укроет страх
Страх приведёт детишек в ад, ведь Рай у них уже в кишках
Кишки повесим на ветвях, все что осталось от змеи
Змей укрывался в мелочах, так забирай их и беги

Я свою баночку нашел, в ней много всяких мелочей:
Мелком рисунки на стенах - наброски радужных идей
Идеи нас переживут, как пережили Божий гнев
Гневиться детям не к лицу,
они обуглятся, сгорев,
Сгорев от жара под ногой, заледенея от небес
Не бес увёл детей домой, их прогонял родной отец
Отец, обиды нет давно, но нас собой задушит Рай
Район, квартал, проспект и дом ты знаешь, так что приезжай

После этого года мне нужен
Маскулинный детокс.
Стать корпоративной дивой, взять розовенький ланчбокс.

Вечером пересмотреть "Дрянных девчонок", "Блондинку в законе".

"Тело Дженнифер", чтоб захотелось жить.

А чтоб не хотелось - "Девственниц-самоубийц".

Вспомнить все разы, когда говорили, что плакать нельзя.
И разреветься, крича на себя же в зеркале.
Заметить, что слезы теперь не изъян,
И улыбнуться роже, красной и исковерканной.

На выходных приготовить ужин, спросить, а все ли понравилось.
Похвастаться, что нашел в интернете новый рецепт,
Не рассказывать, что за секретный ингредиент.
И от твоего восторга сердце как сыр расплавилось.

Я улыбнулся девочке
С косичками из аспидов
Держа, запрятав за спину
Опавшую сирень

На ней колготки-сеточки
И взгляд немного заспанный
Сирень в руках предательски
Отбрасывает тень

Я взял бы тебя за руку
И шёл, не глядя спереди
От глаз зелёной серости
Не прячась ни на миг

Но в горле ком из патоки
И не хватает смелости
Я стал окаменелостью
От аспидов твоих

🌊🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️

🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🌊

Автор: Даня Финштернис


#поэзия@guild_of_art

Сегодня был марафон голосовых со стихами в Гильдии, прочитал там "Мой роман" Саши Черного.

Взгляд застыл, утонув в пустоте между рёбер твоих,
Я смотрю, как желание жить твоё сплюнуло сердце.
Потеряла вкус дыни и лайма жвачка живых,
Пережеванная чередой бесполезных интенций.

Взгляд застыл, утонув в пустоте помутневших белков.
Они видели, что его проповедь прячет за Богом.
Сладкой ватой речей пастор Джонс вязал цепи оков
А тебе только и нужны были катакомбы.

Взгляд застыл, утонув в пустоте, обведенной мелком,
В пустоте из проекций на пол мировой панихиды.
Они пили Kool-Aid из дрожащих стаканов, силком,
А ты просто пытался напиться, хотя б цианидом.

Взгляд застыл, утонув в пустоте полосы новостей,
Я всю жизнь свою слепо глотал виноградную жижу.
Я сижу и смотрю в промежутки твоих костей,
Между ними впервые в жизни хоть что-то вижу.

Жадно глотает, не может никак напиться
Утопленница
Вода попадает в легкие каждый раз
И она по привычке губами хватает воздух.
Скоро отвыкнет.

Деревенские веселятся в цветущей водице
Ей тоже хочется
Целоваться, боясь состоянья открытых глаз:
Вдруг окажется, что милый ветер в соснах
Сразу затихнет?

Мальчик-солнце сидит на причале, затянутый тучей
Босыми ножками
Он все тянется вниз к полуночной, немой воде
В пятки мысли ушли, идя за поникшим сердцем
К дну давят весом

Заберись на причал и молчание ночи не слушай
Под толщей прошлого
Я останусь, привыкнув плескаться в своей беде.
Мне, бескровной, от пламени твоего не согреться
Останься с лесом

Чтобы себя почувствовать живым,
Я залепил все тело красной глиной.
Развёл костёр, и его тёплый дым
Чуть подсушил сырую псевдоплоть
Не доходя до твердости стены.

Чтоб если веткой начертить узор из линий
Из трещин вышли капельки воды,
Смешавшись с глиной, походящие на кровь.

Я вместо мозга взял осиный рой,
Он копошится, как людские мысли.
И как слова, что мечет род людской,
Мои питомцы жутко смертоносны.

Нашёл птенца под ссохшейся сосной,
Он нежен, беззащитен и корыстлив,
Он сердцем будет в клетке петь грудной,
И рёбрами всё те же стали сосны.

Я не похож на мёртвый монолит,
Нашёл себе я чувства, плоть и память.
И мир живых готов к себе пустить
Меня, саморождённого младенца.

Но глина высохла и не кровоточит,
И осы только и умеют жалить
И сердце птичье во мне больше не стучит,
Я не успел понять, чем люди кормят сердце.

Если бы сын вернулся снова, мы бы носили пули на шее.
Потому что нет любви в крестоносце, ему своды правил важнее.
Он несёт лишь жестокость отца, произнося милосердного сына
Имя, видимо всуе, только им за забралом не видно,

Что они запрещают любить, потому что любить надо правильно.
Тех, кто любит неправильно - бить, усмехаться и прятать по камерам.
Не дай бог наши дети увидят что-то кроме убийц возвеличенных,
Ведь они должны тоже хотеть оставаться в полях пшеничных
Навечно. Во имя Господа. Того самого, что все бы отдал, чтобы больше такого не было.
Если бы сын пришёл, ему меньше всего бы поверили
Те, кто помнят молитвы и Библию.

Его б заклеймили антихристом, коммунистом, либералом, массоном, растлителем.
И распяли бы заново, заменив казнь на что поновее:
Если бы сын вернулся снова, мы бы носили пули на шее.

При свете тоненькой лучины
Прижавшись, чтобы не дрожать
Сидели девочка и мать,
Струёй стекая в сон пучины.

Без повода и без причины,
Чуть приподняв с кровати спину
Спросила доченька у мамы:
"А почему отца Лорана
Бояться стали? Не как пламя,
А словно бешеного пса?
Все те же у него глаза
И та же Библия с собою..."

Застыли в венах вместе с кровью
Эти у матери слова,
Ведь у священника - чума
И объяснить это ребенку она никак бы не смогла
Не вызвав у неё кошмаров
Чтобы затушить эти пожары
Она ребенку соврала:

"Отец Лоран так близок к Богу,
Что посадил себе на ногу
Он семена Эдемской розы
Они взрастут и он прекрасный,
Как пламя Божье в розах красных
Нас всех к блаженству приведет
Его сторонится народ,
Чтобы не мешать ему молиться
Ведь шепот или щебет птицы
Его собьют и ждет деревню гнев Божий на ближайший год."

"Я тоже буду Божьей розой?"-
Пронзила девочка вопросом
Рассудок матери своей,
Сорочку приспустив с плечей,
На них виднеется бубонный
Знак смерти, страшной и холодной

"Да, дочка" - мама отвечает, стараясь дрожь свою унять
"Семечко надо завязать
Какой-то чистой, влажной тряпкой"
И в эту тряпочку украдкой
Она росточки подсадила,
Не забывая их менять.

Дочурке хуже с каждым утром
Она, в своём страданьи мудром
Молилась и прожить пыталась
Пока росток не прорастет.
Мать видела, что час придет,
Уже ни дня ей не осталось
И пока дочка отсыпалась
Вплела ей в тряпочку цветок.

Костры горят и пахнут плотью
Горят тела, горят лохмотья
Душам чумным не ждать покоя
Ведь их не стали погребать

А у костра рыдает мать,
Она в огонь за дочкой рвется,
Как будто жар дневного Солнца
Поможет боль её унять.

Ее держали всей деревней
За руки, платье, за платок
Вдруг нежный, алый лепесток
Ей на щеку упал. Растеньем

Мать словно стала в то мгновенье
Обмякла, рухнув на колени.
Сказали, что так и осталась она сидеть, и что потом
Обвило розовым кустом
Её недвижимое тело.

🌊🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️

🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🌊

В тихой, сырой пещере воды реки подземной
Плещутся отраженьем, медленно точат стены,
В зеркале из порожков скромно тускнеет пламя,
Грохоту волосы Шелест гладит и напевает.

Голову ей на колени он положил и смотрит
Глупым и нежным взглядом ласковой бордер-колли
Что может быть такое и не мечтали верить
Изувеченный Грохот, в крóви по локоть Шелест.

Все позади сраженья, есть только тонкий голос,
Есть только пляски искр, есть только чёрный волос,
Брошенными остались знаки жестокой вехи:
Меч убрала свой Шелест, Грохот убрал доспехи.

Воды реки подземной быстро уносят время.
С той же смешной улыбкой, но словно мрамор бледный
Грохот стирает слезы с глаз покрасневшей Шелест.
Он так же пахнет хлебом, а она так же — вереск.

Он, собирая силы в каждое губ движенье,
Просит её не плакать и не просить прощенья.
Там, за водой подземной, снова лежать в коленях
Будет влюблённый Грохот у умиленной Шелест.

Автор: finnsternis