Чтобы себя почувствовать живым,
Я залепил все тело красной глиной.
Развёл костёр, и его тёплый дым
Чуть подсушил сырую псевдоплоть
Не доходя до твердости стены.

Чтоб если веткой начертить узор из линий
Из трещин вышли капельки воды,
Смешавшись с глиной, походящие на кровь.

Я вместо мозга взял осиный рой,
Он копошится, как людские мысли.
И как слова, что мечет род людской,
Мои питомцы жутко смертоносны.

Нашёл птенца под ссохшейся сосной,
Он нежен, беззащитен и корыстлив,
Он сердцем будет в клетке петь грудной,
И рёбрами всё те же стали сосны.

Я не похож на мёртвый монолит,
Нашёл себе я чувства, плоть и память.
И мир живых готов к себе пустить
Меня, саморождённого младенца.

Но глина высохла и не кровоточит,
И осы только и умеют жалить
И сердце птичье во мне больше не стучит,
Я не успел понять, чем люди кормят сердце.