нана жоска РЕСТует

Смотрит на Нану, выглядящую так, будто она готова едва ли не блевать от самой мысли удерживать человека силой от... какой-то потусторонней дозы, или что это нахрен такое вообще. Рябящий интерфейс меняет выражения лица от страха к отвращению, к гневу, едва ли не к слезам и по кругу в произвольном порядке.

Хоть ты хвост кромсай, не хочет Мэгги знать, что будет происходить в и без того беспокойной голове Наны, если не дай Рессит до этого всё же дойдёт. Не думает, что сможет с собой жить, если поставит перед Батзи такой выбор.

Значит, обещать.

— Я вернусь, Нана, обещаю. Ладно? — фигура в скафандре отвечает всё такими же напряжёнными плечами и чуть ли не бульканьем, прежде чем вокалайзер переводит это во вздох. Мэгги немного ненавидит динамик костюма за то, что не может угадать, что это за вздох.

— Мне... Мне жаль, что я, эээ, толкаю тебя до подобного, — Батзи не отвечает на обещание. Не знает, как и чем.

— Мне жаль, что этот разговор вообще понадобился, — неловко уводит взгляд куда-то к разбросанным книгам.

Ведь действительно понадобился. Блять.

Нана отступает, распуская кольца хватки (какая-то часть лисы почти беспокоится, что вот теперь, когда её отпустили, она правда даст дёру в Бездну и не вернётся), отходит к выходу.

— Мы можем... пойти что-нибудь решить по дому Венчика? Попозже, — задумывается на пару секунд Батзи, — послезавтра?

— Конечно, Нан, — и слушает, дёргая коричневым ухом, как соседка уходит к себе. Выдыхает тяжело, лишь когда слышит плеск воды.

Мэгги действительно надо перечитать свои ежедневные записи.

И подумать.

Очень, блять, долго и напряжённо. Без тишины и безмятежности, спасибо.

Мэгги перебивает, держа в голове, что соседка просто недостаточно знакома с Бездной и Её причудами, чтобы чувствовать себя хоть сколько-то комфортно и заходить чуть дальше в исследованиях, чем они ходили вдвоём впервые:

— Нана, я знаю, что Её особенности могут-

— Ты называешь грёбанное место с одними сраными камнями и ёбанной чумой "Она"! — ловит наконец мысль, скребущую по трубам костюма ржавчиной, разъедающей её выдержку в полнейший хлам, негодный ни для чего, кроме скрежета противным звуком по костям.

Отступает, осознавая: сказала слишком много. Перебор, лишнее, копнула слишком глубоко. Всё равно, что лягушку в кипяток швырнуть. Чувствует, как этот скрежет роет себе путь по внутренностям, чтобы Батзи почувствовала себя насквозь сожалеющей, что вообще завела это обсуждение. Блять, она не была готова.

Мэгги молчит. Зла? Чувствует себя загнанной в угол? Просто разочарована? Нана хочет отпустить, отступить, спрятаться в самые глубокие недра океана, из которых вылезла, и больше никогда не возвращаться на сушу.

Но... извиниться? Батзи не может, не думает, что это возможно. Может быть, ей бы хотелось. Извинится, сказать, что не это имела в виду, но нет. Именно это и имела. Она имела это в виду и теперь не знает, какой эффект это возымеет.

Может быть, она всё же может сказать, что ей жаль...

Однако Нана не собирается врать Мэгги. Мэгги просто не заслуживает этого гнилого фальшивого выстроения новой личности вокруг, чтобы в конце концов говорить с собственным отражением, а не с человеком.

Остаются последствия. (Батзи НЕ готова к последствиям, но ведь это не вопрос готовности, не так ли?)

И всё же...

Мэгги... не выглядит злой? У неё только это странное, незнакомое Нане выражение лица. Как будто кто-то сказал, что яблоко это гриб, а она никак взять в толк не может, откуда это вообще взяться могло.

— Нан, это...

Снова останавливается. Батзи на всякий случай отцепляет хвосты куда подальше от лисы, вцепившись в них большими руками костюма в надежде хоть так не терять контроль над собственными вспышками. Вот теперь она уже действительно не знает, куда пойдёт этот диалог.

Если раньше Мэгги опиралась на стол, то сейчас она валится на него всем своим весом. Это больше не просто долгий разговор, это... Хрен его знает, что это такое.

Мэгги надо подумать. Понять, в каком месте произошла ошибка, как всё это вообще свернуло в это русло.

С каких пор она называет измерение "Она"? Как давно она это делает? Как давно Нана это заметила? Пыталась ли она раньше об этом сказать?

Насколько далеко всё зашло?

Почему она... почти не хочет с этим ничего делать?

— Может быть, мне... следует сделать перерыв от Безд- от исследований, — как-то глухо вырывается из горла.

Как будто просто чтобы закончить этот разговор. Может быть, так и есть. Просто закончить это и подумать в тишине в Бе- дома. В храме. Где угодно, на самом деле.

— Ты пойдёшь туда снова, — и это не вопрос.

— Не в ближайшее время, — мотает головой, почти роняя очки с переносицы. Старые воспоминания начинают скрести где-то на подкорке.

— Но ты пойдёшь, и я... — пальцы сжимаются в голубом мехе с такой тревожной силой, что Мэгги хочет попросить Нану ослабить хватку на её же конечностях, — И...

Батзи почти шепчет:
— Я не знаю, придёшь ли ты обратно.

Это подходит слишком близко к выцветшим мыслям о детстве Мэгги: к Бермудским треугольникам и обеспокоенно опущенным ушам её матери.

Мэгги мечется где-то между тем, чтобы сбежать, защищаться и обещать.

Батзи выглядит так, будто и сама хочет дать дёру, словно на месте её держит разве что тот факт, как крепко раздвоенный хвост цепляется за туловище лисы.

Когда она отпустила их?

— Я... Я не уверена, что ты сможешь, — тем же тихим тоном почти молит о понимании Нана.

— В мире слишком много интересного, чтобы этого не увидеть, — устраивается поудобнее с новым грузом на себе, — Я приду обратно, Нан, правда. Если ты будешь уверена, что не приду...

Мэгги вдумчиво смотрит на окольцованные вокруг себя конечности.

Но она говорит об этом странном пустом измерении с камнем как будто... очарована этим. И это на стольких уровнях ощущается просто неправильно. Это жуткое место причиняет боль, в нём какая-то болячка, оно... Батзи почти уверена, что оно делает что бы то ни было с чужими головами. И это не всё, — подсказывает разум, но она всё никак не может поймать эту мысль за хвост, лишь беспокойно мечется из угла в угол, будто слыша тиканье таймера, последствия истечения которого банально не в состоянии предугадать.

— Но ты не берёшь никаких средств защиты. Ты не... Мэгги, ты можешь заболеть. Ты не... Я видела, что ты ничего с этим не делала, — пытается сформулировать словами эту... пугающую одержимость мотылька огнём, которая появилась у Мэгги.

— Мы на самом деле не уверены, можно ли от этого защититься, с учётом того, что этому подвержен не один вид. Мы не можем сидеть и ждать, что всё "как-нибудь само решится". Или, не знаю, сажать едва знакомых незнакомцев на карантин без их согласия, — возражает лиса, добавляя, — Я понимаю, что это опасно, но оставлять это без внимания как бы... Не знаю, самосаботаж?

Мэгги, хмурясь, пытается сообразить, как объяснить, что ей нужно с этим что-то делать, не обвиняя Батзи за бездействие (за избегание Бездны). В конце концов, — из множества записей в дневнике светящимися чернилами, — Мэгги знает, что сама природа её соседки находит Её... глубоко тревожной. Мэгги и сама поначалу шугалась. (Нана потом обязательно оценит умиротворение Бездны. В конце концов, она всегда такая нервная, ей бы это пошло на пользу)

— И... как у тебя с недавними исследованиями? — спокойно, надо... подойти к этому чуть сбоку. Батзи старается, блять, правда старается, но всё никак не может избежать мысли, что на этом минном поле всё же ступит не туда, а никакого второго шанса не предоставится и в помине.

— Никакого прорыва нет, но я веду записи. Бездна на самом деле очень подходит для размышлений в тишине, знаешь? У нас же здесь вечно кто-нибудь да заходит, а там... — и интерфейс оболочки Батзи её всё же предаёт. Пиксели на шлеме очень отчётливо складываются в это обеспокоенное выражение, которое иногда путают с гневом. Голубые хвосты как-то странно для меха кроются иголками. Сосредоточься, Мэгги, Нана всё ещё переживает, вернись к теме, — Пока придерживаюсь мысли, что источником этого... недуга?? Скорее всего пыль. По крайней мере, это рабочая версия, которую я расписывала в последний раз-

— Предпоследний, — Батзи уже жалеет, что собственная личность, кажется, полностью лишена терпения, в отличие от Мэгги. У Мэгги, чёрт возьми, ГОРАЗДО лучше получалось держать себя в руках, когда язык Батзи, блять, херачил в разы быстрее её самообладания, — Ты... Ты не взяла дневник в последний раз. Ты не взяла дневник и ушла на 14 часов. Ты не вернулась за дневником, Мэгги.

Мэгги как-то отвлечённо регистрирует ещё один признак того, что разум соседки зашёл в действительно глубокий виток беспокойства, повторяя одни и те же слова раз за разом. Уже собирается ответить (Нана не нападает, она просто беспокойная. Если бы она согласилась, ей бы действительно могла помочь-

— Я не видела, чтобы ты завела новый дневник. У тебя только один дневник, и ты его не взяла. Ты надолго исчезаешь, я редко тебя вижу. Мэгги, я кормлю ТВОИХ кошек. Мне не жалко, но разве это не... это же что-то важное для тебя? — машет в сторону маленького храма среди деревьев, неспособная действительно углубиться в такую чуждую ей тему веры. Голос с динамиков наращивает темп, уже не в силах остановиться, — Если это пыль, почему ты хотя бы не пытаешься защитить органы дыхания. Ты не можешь же просто... Молиться Удаче, чтобы тебя не зацепило?!

Оборачивает хвост уже вокруг лисицы с мыслью, что всё же всё испортила. Еле поймала её на разговор, и теперь она уйдёт, и нет никакой гарантии, что её возможно будет хотя бы отыскать, что уж о разговоре.

Но мысли не останавливаются, беспокойство плещет с граней с громким плеском, предвещая поражение Батзи в попытках дать Мэгги то терпение, которого она заслуживает, и-

Батзи еле ловит свою соседку в её же мастерской, что стало, по правде говоря, несправедливо сложным в последнее время. Думает, стоит ли закрыть выход скафандром. Решает, в конце концов, что это перебор, и так поступать с Мэгги несправедливо, — в угол гнать, как животное.

Но окончательное решение относительно своего положения в пространстве открывает другой вопрос: а готова ли сама Батзи к этому разговору с лисой?

Хотя и... вопрос ли это готовности? Батзи больше не может ходить вокруг да около.

Это заходит слишком далеко.

И что самое неловкое, — не-а, нет, ни за что, к этому разговору она вопиюще, чудовищно не готова.

Ну, с другой стороны, перед смертью не надышишься?

***

— Почему тебе так важно... позаботиться обо мне? — и Мэгги выглядит такой... искреннее сбитой с толку, говоря это. Вдумчиво наклоняет голову, машет лисьим хвостом, будто какая-то часть её почти разражена непониманием.

Как будто не в этом смысл, как будто правда не понимает, в чём дело.

— Это симбиоз, Мэгги..? Симбиоз — это... — и голос из динамиков Батзи звучит эхом этого искреннего непонимания, которым пропитана лисья голова, — Это взаимная вещь. Я не... Ты не можешь всерьёз рассчитывать, что я не предложу помощи. Я не паразит, Мэгги. Тебе нужно... Ну, я думаю, что тебе нужно вмешательство. Я не собираюсь...

Батзи напряжённо оборачивает хвосты вокруг самой себя в этом уже знакомом жесте беспокойства.

— Я не собираюсь решать за тебя, просто... — поспешно поправляется, как будто Мэгги собирается развернуться и уйти, не дослушав. Мэгги не собирается. Но Мэгги также в последнее время ведёт себя непредсказуемо, и какая-то часть беспокойной фигуры в скафандре задаётся вопросом, насколько осторожно ей нужно подходить ко... всему этому странному, бессмысленному бардаку, — Я просто пытаюсь понять, нужно ли тебе вмешательство. Так что...

Лиса обдуманно опирается на стол в мастерской, осознавая, что этот разговор не будет коротким. Беспокойно дёргает ухом, уже скучая по безмятежности Бездны, где всегда тихо и спокойно...

Ну, не в этом смысле. Нана всегда была беспокойной, она не напрягает Мэгги или что-то в этом роде.

....обычно нет..?

Мэгги хмурится, сбитая с толку в который раз за эти пару минут, только уже собственным ходом мысли.

— Почему тебе так важно туда вернуться? — с необычным для неё нажимом спрашивает Батзи. Продуманно неагрессивно, но очень обеспокоенно.

— Многим нездоровиться, Нан, — терпеливо поясняет Мэгги, что одновременно и успокаивает, и беспокоит ещё больше. Потому что она ещё может рассуждать, но она и также действительно уверена в том, что делает, — нам нужно понять, в чём дело. Неод, Каори, Векёша, Шкеб, Деф, Таум... Это... Это длинный список. Нам нужно понять, что с этим делать.

— И мы обе знаем, что это связано с этим местом, потому что все эти люди... Вовлечены в это, — и Батзи борется с мыслью отключить интерфейс с пиксельной мордашкой на шлеме, чтобы не показать ничего лишнего. Желательно вообще куда-то провалиться и передать свою мысль разве что какими-нибудь магнитными волнами, чтобы не иметь дело ни с чем из этого. Хочет ли Батзи действительно вмешаться? Конечно. Желает ли она для этого перессориться со своей соседкой в пух и прах? Блять, ну пожалуйста, нет.

— Да, это единственная общая деталь, — почти облегчённо кивает Мэгги. Видите? Её точка зрения имеет смысл, — Это связано с Бездной. Поэтому, чтобы помочь им, нужно Её исследовать.

Батзи это не нравится. Батзи это совсем не нравится. Конечно, лиса всегда имела эту страсть к изучению всего и вся. Мэгги пришла к её дому в первую очередь, потому что ей было любопытно место жительства Батзи. Не то чтобы что-то было не так с самим фактом любопытства соседки...

краткая сводка кста: нарутный МШ — эт моё около ау, около кроссовер Наруто с Майншилдом, в центре которого находится трио Джаста, Секби и Альфёдова, как команды генинов (потому как это ау и началось с того, что меня на этих троих заело)

Контора — клан, а Секби (СИРОТА) — бесклановый чубозавр, который застрял с этими двумя гремлинами

а, ещё в канале с писаниной есть пару около фанфиков, если вы не шарите ( @finanasoap )
ибо это оч старая уже аушка лл