Но она говорит об этом странном пустом измерении с камнем как будто... очарована этим. И это на стольких уровнях ощущается просто неправильно. Это жуткое место причиняет боль, в нём какая-то болячка, оно... Батзи почти уверена, что оно делает что бы то ни было с чужими головами. И это не всё, — подсказывает разум, но она всё никак не может поймать эту мысль за хвост, лишь беспокойно мечется из угла в угол, будто слыша тиканье таймера, последствия истечения которого банально не в состоянии предугадать.

— Но ты не берёшь никаких средств защиты. Ты не... Мэгги, ты можешь заболеть. Ты не... Я видела, что ты ничего с этим не делала, — пытается сформулировать словами эту... пугающую одержимость мотылька огнём, которая появилась у Мэгги.

— Мы на самом деле не уверены, можно ли от этого защититься, с учётом того, что этому подвержен не один вид. Мы не можем сидеть и ждать, что всё "как-нибудь само решится". Или, не знаю, сажать едва знакомых незнакомцев на карантин без их согласия, — возражает лиса, добавляя, — Я понимаю, что это опасно, но оставлять это без внимания как бы... Не знаю, самосаботаж?

Мэгги, хмурясь, пытается сообразить, как объяснить, что ей нужно с этим что-то делать, не обвиняя Батзи за бездействие (за избегание Бездны). В конце концов, — из множества записей в дневнике светящимися чернилами, — Мэгги знает, что сама природа её соседки находит Её... глубоко тревожной. Мэгги и сама поначалу шугалась. (Нана потом обязательно оценит умиротворение Бездны. В конце концов, она всегда такая нервная, ей бы это пошло на пользу)

— И... как у тебя с недавними исследованиями? — спокойно, надо... подойти к этому чуть сбоку. Батзи старается, блять, правда старается, но всё никак не может избежать мысли, что на этом минном поле всё же ступит не туда, а никакого второго шанса не предоставится и в помине.

— Никакого прорыва нет, но я веду записи. Бездна на самом деле очень подходит для размышлений в тишине, знаешь? У нас же здесь вечно кто-нибудь да заходит, а там... — и интерфейс оболочки Батзи её всё же предаёт. Пиксели на шлеме очень отчётливо складываются в это обеспокоенное выражение, которое иногда путают с гневом. Голубые хвосты как-то странно для меха кроются иголками. Сосредоточься, Мэгги, Нана всё ещё переживает, вернись к теме, — Пока придерживаюсь мысли, что источником этого... недуга?? Скорее всего пыль. По крайней мере, это рабочая версия, которую я расписывала в последний раз-

— Предпоследний, — Батзи уже жалеет, что собственная личность, кажется, полностью лишена терпения, в отличие от Мэгги. У Мэгги, чёрт возьми, ГОРАЗДО лучше получалось держать себя в руках, когда язык Батзи, блять, херачил в разы быстрее её самообладания, — Ты... Ты не взяла дневник в последний раз. Ты не взяла дневник и ушла на 14 часов. Ты не вернулась за дневником, Мэгги.

Мэгги как-то отвлечённо регистрирует ещё один признак того, что разум соседки зашёл в действительно глубокий виток беспокойства, повторяя одни и те же слова раз за разом. Уже собирается ответить (Нана не нападает, она просто беспокойная. Если бы она согласилась, ей бы действительно могла помочь-

— Я не видела, чтобы ты завела новый дневник. У тебя только один дневник, и ты его не взяла. Ты надолго исчезаешь, я редко тебя вижу. Мэгги, я кормлю ТВОИХ кошек. Мне не жалко, но разве это не... это же что-то важное для тебя? — машет в сторону маленького храма среди деревьев, неспособная действительно углубиться в такую чуждую ей тему веры. Голос с динамиков наращивает темп, уже не в силах остановиться, — Если это пыль, почему ты хотя бы не пытаешься защитить органы дыхания. Ты не можешь же просто... Молиться Удаче, чтобы тебя не зацепило?!

Оборачивает хвост уже вокруг лисицы с мыслью, что всё же всё испортила. Еле поймала её на разговор, и теперь она уйдёт, и нет никакой гарантии, что её возможно будет хотя бы отыскать, что уж о разговоре.

Но мысли не останавливаются, беспокойство плещет с граней с громким плеском, предвещая поражение Батзи в попытках дать Мэгги то терпение, которого она заслуживает, и-