Иногда так бывает, что вдохновение 'консервативными' Oasis приводит к прогрессивным творческим изменениям. Во всяком случае, если речь про The Verve. Они начинали как самый шугейзовый шугейз — самый триповый, с наибольшим ощущением вайба 60-х (Ричарда Эшкрофта даже сравнивали с Джимом Моррисоном). Они не писали песни, а больше производили на свет джемовые треки, больше погружающие, чем развлекающие. Получалась такая нейроделика — будто твоему мозгу делает массаж армия котов, вот как в песне (треке) Slide Away. Ричард при этом был худющим андрогином с повадками Мика Джаггера (upd: сначала сравнил, а потом как понял), но без сексуальных перегибов: он больше не про соблазнение всех, везде и сразу, а про потерю в водовороте звука, всё по шугейзу, но чуть менее апатично, чем было принято в жанре. Его андрогинность не столько про секс, сколько про освобождение от оков (он даже иногда переходил на почти радиохедовский фальцет). Поэтому мне всегда казалось странным сравнение с The Doors. Моррисон всегда звучал, как поющий член, а Эшкрофт как будто предлагал взять передышку от вожделения. Да и сложно представить его в качестве секс-символа; его внешность очень верно описал мой накама Юра Юрич: "фактурный орлиный нос на очень узком скуластом лице, словно череп обтянули кожей, забыв про жировую прослойку; кажущаяся долговязость при его среднем росте 180 см явно говорит о том, что его туловище с головой не раз плющило в дверях лифтов и трамваев...".
Но время шло, шугейз оставался делом меланхоликов начала 90-х, а на его смену пришли трушные пацаны-оптимистеры с гитарами... с которыми у Ричарда, как оказалось, гораздо больше общего, чем с шугейзерами. С Галлахерами Ричард завел прям дружбу — песню Cast No Shadow, кстати, Ноэль посвятил Эшкрофту. Мне кажется, пример их дружбы, это еще и пример того, как творчество твоего друга может в тебе что-то сильно поменять. Когда Verve вернулись с альбомом Urban Hymns, то на короткий момент стали важней в Англии, чем Oasis (можете ли вы это представить сейчас?). Так или иначе, этот альбом — апогей бритпопа. Он растопил сердце даже снобов, клявшихся в верности только передовой электронике. Возможно, это связано с тем, что Verve нашли неплохой баланс между гитарным традиционализмом и сэмплированием в той же Bittersweet Symphony (и продолжили потом в Love is Noise). Но главное, что этот альбом удивительно убедительно совмещал победоносную сёнен-рок гимновость Oasis с какой-то глубокой и очень человеченой меланхолией. Потом Эшкрофту будут неоднократно респектовать за смелость петь об уязвимости в эпоху, с одной стороны, брит-поп супергероев, а с другой, буржуазных нытиков из Оксфорда. И действительно — у Ричарда получилось совместить манчестерский гонор в стиле Брауна и Лиама с демонстрацией разбитой в пиздец психики, но без йорковского нарциссизма.
И это прям супер-мощная трансформация. Ричард из андрогина превратился в парня, которому ты побоишься перейти дорогу (буквально). Ангельская шевелюра уступила львиной гриве, а походка в стиле “прыг-скок на цыпочках по облакам” сменилась манкунианским свэгом (то есть облака он, скорее, раскидывает своей поступью). Психоделика все еще была на месте, но к ней добавились настоящие гимны, у самого популярного из которых (!!!) миллиард и сто тысяч просмотров (!!!) только на ютюбе. Но моя любимая песня отнюдь не горькосладкая симфония.
Есть что-то красивое в том, что самый триповый из всех шугейзеров по итогу написал песню с названием Drugs don`t work. У меня есть с этим личная история: лет 11 назад случился мой последний трип, и он был очень-очень не очень. После него я пришел в Репаблик (местный бомж-центр с