Вышла из строя | Лилия Вежеватова

Женщины в заключении: от звонка до звонка

У «После» вышла моя статья о женщинах-политзаключённых в российских колониях, написанная в соавторстве с Сашей Граф создательницей проекта «Женский срок».

Для меня эта тема давно не абстрактная. Я много думаю о том, что происходит с женщинами в заключении, когда вокруг них почти не остаётся пространства, где они сами могут что-то решать. Как они там выживают? Поддерживают ли друг друга? Как им вообще удаётся не отчаяться и не свихнуться?

Я писала прежде всего о политзечках, но довольно быстро стало понятно, что этот разговор неизбежно касается и других женщин в заключении. Потому что, как сказала одна из наших собеседниц: «В тюрьмах в принципе жесть, кошмар, и никто никогда там не должен вообще находиться».

💌 Поддержите «Женский срок» деньгами, если есть возможность, и пишите письма политзечкам и политзекам. Это действительно очень важно.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

Про конфликт поколений

Написание книжки про горизонтальность неожиданно приобрело для меня терапевтическое измерение. По мотивам недавнего разговора с одной из участниц большой инициативы, появившейся в 2022 году, удалось со стороны увидеть скрытое напряжение, через которое неизбежно проходят активистские проекты на длинной дистанции.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

Команды, возникшие как срочный ответ на события 2022 года, сейчас подошли к этапу болезненной смены поколений. Первые несколько лет они держались на пределе сил основательниц, когда ядро закрывало базовые процессы буквально круглосуточно, совмещая активизм с бытовой адаптацией и поиском ресурсов. Спустя три-четыре года непрерывной работы этот ресурс закономерно исчерпывается, и активистки приходят к глубокому выгоранию, когда продолжать в прежнем ритме физически невозможно.

Сложность заключается в том, как именно горизонтальная среда реагирует на попытку такой участницы снизить нагрузку.

Когда человек решает выйти из операционной рутины, перестаёт участвовать в бесконечных созвонах или просто заметно снижает активность, коллектив часто воспринимает это не с пониманием, а с открытым раздражением.

В неформальных командах без четко зафиксированных договоренностей нет механизма признания прошлых заслуг. Никого не интересует объём работы, проделанный за предыдущие годы, потому что статус участницы здесь определяется исключительно её текущим присутствием в рабочих чатах. Если активистка снижает планку личной отдачи, ей быстро предъявляют претензии в недостаточной вовлеченности.

В то же время в команду приходят новые люди, обладающие свежими силами и собственными представлениями о том, как всё должно работать. Они попадают в уже выстроенную систему в совершенно других обстоятельствах и часто не понимают реальной цены решений, на которых эта система держится. Вместо того чтобы перенимать опыт, новички нередко начинают критиковать выгоревший костяк за медлительность, неэффективность и нежелание перестраивать процессы под новые требования.

Для участниц, которые в проекте давно, это выглядит как обесценивание их многолетнего труда со стороны коллежанок, которые ещё не несли сопоставимой ответственности.

Новые участницы тоже ведут себя по-разному. Одни берутся за дело и сразу делят общую нагрузку, а другие тратят силы на подсчет чужих часов и претензии к тем, кто давно тянул работу на своих плечах.

Если организация продолжает держаться за иллюзию полного равенства и не создает прозрачных правил передачи дел, этот конфликт заканчивается выдавливанием опытных, но уставших участниц. Они просто тихо уходят с обидой за непризнание их вклада, а инициатива теряет преемственность и накопленную экспертизу.

Сталкивались с таким? Что думаете?


Напомню, что комментировать посты иноагенто:к пока не запрещено 💬

#горизонтальность@femevere

«Моя семья в безопасности» — так власти Турции назвали операцию, которая началась в ночь на 13 сентября с одновременных рейдов против ЛГБТК+ организаций, баров, правозащитни:ц и активист:ок.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

В офисы активистских организаций ночью вломились с обысками, изъяли технику, заблокировали сайты и аккаунты в соцсетях. Под следствием оказались 162 человека из числа активист:ок и руководитель:ниц организаций, девять ЛГБТ+ и правозащитных организаций и 13 предприятий в 15 провинциях. К 18 сентября полиция задержала как минимум 112 человек, 82 из них остались под стражей по решению суда. Среди них те, кто вышли на акции солидарности против действий властей.

Формально власти говорят о борьбе с «непристойностью» и необходимости защитить семью и детей. Операция проводится в контексте объявленного Эрдоганом «Десятилетия семьи».

Для тех, кто видел, как всё это развивалось в России, последовательность слишком знакомая. Сначала государство объявляет себя защитником детей и «традиционной семьи», затем превращает ЛГБТК+ людей в угрозу этой семье, после чего под борьбу с угрозой можно подвести запреты, блокировки, разгром организаций и уголовное преследование.

Поэтому турецкое «Моя семья в безопасности» звучит до неприятного знакомо.

#пропаганда@femevere

Мы часто говорим об откате в правах женщин, и, к сожалению, для этого есть немало оснований. Но важно замечать и позитивные изменения, хотя бы для того, чтобы не решить, будто все наши усилия напрасны.

Во Франции дошёл до парламентского рассмотрения большой законопроект о сексуализированном и гендерном насилии в отношении женщин и детей, над которым работала коалиция из более чем 150 феминистских организаций и организаций по защите детей.

В начале июня Францию потрясло изнасилование и убийство 11-летней Лианны. Мужчина, подозреваемый в её убийстве, до этого уже фигурировал в нескольких жалобах о сексуализированном насилии над несовершеннолетними, однако со стороны полиции ничего не было сделано. После гибели девочки тысячи женщин стали выходить к судам по всей стране, требуя не отдельных исправлений, а системных изменений.

В июне акции проходили каждый понедельник, а 4 июля демонстрации организованные
феминисткими инициативамм прошли сразу более чем в ста городах.

Под давлением этой кампании правительство согласилось включить комплексный законопроект в парламентскую повестку на осень.

Речь идёт не только о наказании за преступления, но и о создании системы профилактики насилия, помощи пострадавшим, работы полиции и судов, защиты детей, а также медицинской и психологической поддержки. Комплексный подход предполагает и работу с теми, кто совершает насилие, в том числе меры, направленные на предотвращение повторных преступлений.

Но профилактика, специализированная помощь, обучение специалистов и долгосрочное сопровождение не могут работать только потому, что соответствующие положения появились в законе. Поэтому активистки отдельно требуют обеспечить все эти меры реальными государственными ресурсами.

Буду следить за тем, как будет развиваться эта история во Франции. Мне кажется важным, что комплексные меры по борьбе с насилием постепенно переходят из деклараций в конкретные законы и правовые нормы, за реализацию которых государство берёт на себя ответственность.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

#фемактивизм@femevere

«Загнать молитвой чёрта в ад»: как либерийские женщины добились прекращения гражданской войны


НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ


В 2003 году во время Второй гражданской войны в Либерии женщины из организации «Массовые действия за мир» добились встречи с президентом Чарльзом Тейлором и получили от него обещание принять участие в мирных переговорах с повстанцами. Делегация либерийских женщин отправилась в Гану на переговоры, чтобы продолжить оказывать давление на враждующие стороны в ходе мирного процесса. Однако было понятно, что стороны, а особенно диктатор Тейлор, не слишком заинтересованы в мирном соглашении.

Более сотни женщин в белых одеждах вошли в зал, где шли переговоры, и вмешивались каждый раз, когда переговорщики пытались уйти. Запертые в комнате вместе с женщинами, мужчины пытались выпрыгнуть из окон, чтобы избежать переговоров. Но женщины не сдавались, устроив сидячую забастовку перед Президентским дворцом. Они заблокировали все двери и окна и не позволяли никому покинуть здание без достижения соглашения.

В течение следующих недель было подписано Всеобъемлющее мирное соглашение. Стороны официально договорились о прекращении огня, формировании переходного правительства и запуске процесса разоружения. Война была формально завершена.

Сидячая блокада стала кульминацией мирного движения женщин, измученных многолетней войной. Затяжная гражданская война в Либерии, в ходе которой погибли более 250 тыс. человек, сопровождалась массовыми убийствами, использованием детей-солдат и систематическим сексуализированным насилием. Государство почти не функционировало, в стране наступил голод.

Не в силах больше терпеть, небольшая межконфессиональная группа либерийских женщин приняла решение, которое в конечном итоге изменило страну. Они начали кампанию, призывающую к ненасилию и миру. В своём заявлении о намерениях они писали:

«В прошлом мы молчали, но после того, как нас убили, изнасиловали, лишили человеческого достоинства и заразили болезнями, и после того, как мы стали свидетелями уничтожения наших детей и семей, война научила нас, что будущее заключается в том, чтобы сказать „НЕТ“ насилию и „ДА“ миру! Мы не отступим, пока не восторжествует мир».

Всё началось с того, что женщины ежедневно молились и пели на рыбном рынке в столице. Молитва как способ протеста в стране, разрываемой межэтническими и межконфессиональными противоречиями, была важна ещё и потому, что в движении участвовали и мусульманки, и христианки.

Вскоре к группе присоединилось гораздо больше женщин. На рынке не хватало места, поэтому они собирались на местном аэродроме. Женщины во время этих собраний одевались в белое, чтобы показать своё единство. Невозможно было определить, богатые они или бедные, образованные или необразованные, мусульманки или христианки. Они выглядели как обычные либерийские матери, сестры, дочери или жены. Люди стали называть эту группу «женщинами в белом». Их вера и стремление к миру стали известны по всей стране. И многие либерийцы поддержали их.

Со временем их число выросло до тысяч, и от них уже нельзя было просто отмахнуться. К моменту переговоров движение накопило политический вес и публичную легитимность.Они выстроили инфраструктуру давления, которая привела к запуску переходного процесса, подписанию соглашения и уходу военного диктатора.

Женщины Либерии стали политической силой, противостоящей насилию, а уже через три года помогли привести к власти первую женщину-главу государства в стране, будущую Нобелевскую лауреатку, Эллен Джонсон Сирлиф.

* текст из цикла «Женщины в миростроительстве» для ФАС

#фемистория@femevere

Вижу, что здесь появилось много новых людей, поэтому коротко представлюсь.

Меня зовут Лилия Вежеватова. Я пишу о женской истории, феминистском активизме и практиках сопротивления. Сейчас работаю над книгой о феминистской горизонтальности (кстати, вы можете поучаствовать в её создании).

Подробный пост-знакомство закреплён в канале.

💜Я иноагентка, но вы можете меня комментировать и смело репостить, потому что вот вам плашка-оберег:

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

👩‍❤️‍💋‍👩Рассадник лесбиянства

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

На «Парни+» вышла моя статья о женских лагерях мира, лесбиянках и антивоенном протесте.

Рассказываю, как женщины превращали повседневную жизнь у военного забора в политическое действие и почему именно лесбиянки оказались в центре этих движений. В итоге получился текст о том, как «рассадник лесбиянства» стал лабораторией новых форм сопротивления и самоорганизации.

Буду рада, если прочитаете и поделитесь впечатлениями.

Комментировать иноагенток пока ещё можно.

#пропаганда@femevere

«Мы вас любим», но это не точно

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

В конце 1960-х многие молодые американки участвовали в массовых протестах против войны во Вьетнаме, расизма и социального неравенства. Эти движения считали себя демократическими и прогрессивными. Однако женщины, работавшие в них наравне с мужчинами, всё чаще замечали, что разговор о равенстве почему-то не распространяется на них самих.

Сначала недовольство звучало в отдельных статьях и на небольших встречах. Женщины писали о том, что даже в самых радикальных организациях от них по-прежнему ожидают исключительно обслуживающих ролей. Они могли вести документацию, готовить еду, выполнять организационную работу, но не участвовать в принятии решений на равных. Постепенно стало ясно, что речь идёт не об отдельных случаях, а о системной проблеме.

Летом 1967 года эта тема впервые прозвучала на общенациональном съезде крупнейшей студенческой организации американских «новых левых». Группа активисток подготовила программный документ, в котором утверждала, что женщины находятся в подчинённом положении даже внутри прогрессивного движения.
Они требовали не абстрактного равноправия, а вполне конкретных изменений, например, государственных детских садов, доступа к абортам и контрацепции, справедливого распределения домашнего труда. По их мнению, пока забота о доме и детях почти полностью лежит на женщинах, говорить об их свободе невозможно.

При этом текст был удивительно примирительным. Авторки подчёркивали, что не противопоставляют себя мужчинам, а считают освобождение женщин частью общей борьбы за свободу. Они даже писали, что готовы помочь своим товарищам преодолеть «мужской шовинизм», и заканчивали обращение словами: «Мы любим вас».

Едва доклад закончился, в зале начался скандал. Мужчины перебивали выступающих, спорили, кричали и требовали не принимать документ. Особенно их возмутила мысль, что женщины могут обсуждать собственные проблемы самостоятельно, то есть без участия мужчин. Когда кто-то предложил предоставить слово только женщинам, часть зала отреагировала шумным и агрессивным возмущением.

Мужчины, выступавшие против войны и дискриминации, оказались не готовы признать собственные привилегии. Многие соглашались, что женщины действительно сталкиваются с неравенством, но считали, что поднимать этот вопрос сейчас неуместно. Для самих активисток именно эта реакция стала доказательством того, насколько глубоко укоренено неравенство — даже среди тех, кто называл себя революционерами.

В конце концов съезд принял программный раздел доклада женщин. Однако уже на следующей неделе текст появился в New Left Notes, газете «Студентов за демократическое общество». Материал сопровождался изображением кукольно одетой девушки с пышной причёской, в коротеньком платьице в горошек с рукавами-фонариками, кружевных панталончиках и чулках, которая держит плакат с надписью: «Мы хотим свои права прямо здесь и сейчас».

Вот здесь, кому интересно, можно посмотреть архив газеты New Left Notes 1966-1969 годов.

#фемистория@femevere

Одна из самых сложных тем в горизонтальных сообществах — расставание с людьми. В организациях с формальной структурой существуют понятные процедуры увольнения (пруф на картинке к посту), в горизонтальных инициативах — нет.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

Нас удерживают вместе не контракты, а доверие, общие ценности и личные отношения. Поэтому конфликт редко остается только рабочим и почти неизбежно затрагивает дружбу, чувство принадлежности и место человека внутри сообщества.

Поэтому команды до последнего откладывают разговор о расставании. Люди терпят тяжелое поведение, снова и снова возвращаются к одним и тем же обсуждениям, пытаются найти компромисс там, где разногласия уже стали непреодолимыми. Иногда речь идет даже не о нарушении договоренностей, а о принципиально разных представлениях о безопасности, стратегии или устройстве организации. В иерархической системе такой спор обычно заканчивается решением руководителя. В горизонтальной он может продолжаться месяцами, постепенно истощая всю группу.

Когда решение всё-таки принимается, оно нередко оказывается непрозрачным. Из-за отсутствия согласованных процедур человека могут исключить без полноценного разговора, поставить перед фактом или вовсе принять решение в его отсутствие. Это разрушает доверие не только между людьми, но и к самим принципам горизонтальности.

Судя по интервью, для многих команд — это одна из самых болезненных проблем. Горизонтальные проекты хорошо умеют принимать новых людей и почти не умеют с ними прощаться. После расставания нередко следует полный разрыв отношений — прекращение общения, взаимные блокировки, исчезновение возможности восстановить контакт.

Способность достойно завершать сотрудничество — такой же важный элемент горизонтальности, как консенсус или коллективная ответственность. Пока сообщества не начнут заранее договариваться о правилах выхода, самые болезненные конфликты будут снова и снова превращаться в кризис, которого можно было избежать.

#горизонтальность@femevere

Выставочное пространство, которым управляли женщины

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

В 1971 году полуразрушенный особняк в одном из районов Голливуда превратился в выставочное пространство, полностью посвящённое работам художниц. Проект получил название Womanhouse — «Женский дом». Его создали художницы и феминистские активистки Джуди Чикаго и Мириам Шапиро, предложившие переосмыслить привычное представление о том, что может стать материалом для искусства и о чём вообще стоит говорить в выставочном пространстве.

Вместо белых стен галереи они выбрали заброшенный дом, который вместе со студентками Калифорнийского института искусств собственными силами отремонтировали и превратили в серию инсталляций и перформансов.

Каждая комната исследовала разные стороны женского опыта — домашний труд, материнство, сексуальность, ожидания, которые общество предъявляет женщинам, и повседневную жизнь, долгое время остававшуюся за пределами «большого» искусства.

Одной из самых известных работ стала полностью розовая кухня, созданная Вики Ходжеттс и Робин Вельч. Её стены были покрыты слепками женской груди, превращая привычное пространство домашнего труда в высказывание о том, как тесно в культуре связаны женское тело и роль хозяйки.

Сама Мириам Шапиро представила «Кукольный домик» и «Столовую», а позже прославилась своими «феммажами» — коллажами, в которых использовала ткани, кружево, вышивку и другие техники, традиционно относимые к рукоделию. Тем самым Шапиро утверждала, что эти практики заслуживают такого же места в истории искусства, как живопись или скульптура.

Выставка работала всего месяц, однако её посетили более десяти тысяч человек. Womanhouse стал одним из первых проектов, показавших, что женский опыт — не частная история, а полноценная художественная и политическая тема. Именно такие инициативы во многом сформировали то, что сегодня называют феминистским искусством.

Вот здесь можно посмотреть цветные фотографии некоторых работ.

Фото: Джуди Чикаго и Мириам Шапиро на обложке каталога Womanhouse, 1972

#фемистория@femevere

Консенсус на измор

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

Продолжаю делиться мыслями из интервью для будущей книги о горизонтальности. Сегодня поговорим о том, как консенсусная модель принятия решений оборачивается инструментом скрытого насилия.

В теории «идеальной горизонтальности» все важные решения должны приниматься консенсусом, чтобы мнение каждой было услышано. Но на практике в спорах часто побеждают не те, у кого лучший аргумент, а те, у кого больше упрямства и свободного времени.

Одна из моих собеседниц, описывая свой опыт участия в горизонтальной команде, рассказывает, что у них принципиально отсутствовала процедура голосования. В итоге дискуссия превращалась в соревнование на выносливость — обсуждение продолжается до тех пор, пока не будет выработано какое-то общее решение. Или до тех пор, пока стороне, которая сопротивляется, не надоест. То есть консенсус достигается банальным измором.

Другая собеседница, участница правозащитного проекта, дополняет эту картину, описывая «бюрократию равенства». В попытках сделать процесс максимально инклюзивным, горизонтальное сообщество может довести правила до абсурда. Она признается: «Любое решение ради равноправия требует такого количества нудноты, чтобы его принять. 100500 раз поговорить, 25 созвонов провести... И в этом теряются смыслы».

Пытаясь избежать отношений власти, проект рискует скатиться в диктатуру бесконечных созвонов. И самое ироничное, что эта усложнённая процедура неизбежно создаёт новую элиту — тех, кто смогли продраться через эти правила, оставляя новичков и менее ресурсных участниц с ощущением, что они ничего не понимают и не догоняют.

Получается, что усложнять горизонтальное сообщество ради укрепления равенства — путь в никуда. Жизнеспособная система должна быть понятна и прозрачна, иначе она превращается в фильтр для самых выносливых и благополучных.

А вы встречали проекты или рабочие чаты, где демократия превратилась в бесконечную бюрократию и проверку нервов на прочность? Делитесь историями в комментариях (иноагентов можно комментировать, но если опасаетесь, можно писать в сообщения канала).

#горизонтальность@femevere

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

Это арпильера конца 1970-х годов, изображающая манифестацию женщин, которые несут в руках кастрюли, чтобы их протест был услышан, а также информационные листовки, чтобы найти своих близких, и транспарант с надписью «Мир, справедливость, свобода». Материал, использованный в этой арпильере, делает её особенно трогательной. Тёмно-серая ткань взята с брюк исчезнувшего человека, а серый цвет дороги — кусок его рубашки.

Шитьё против диктатуры

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

Сантьяго, Чили. Середина 1970-х. В полумраке и прохладе церковного подвала женщина склоняется над шитьём. Она берёт старую рубашку пропавшего сына, и синяя ткань школьной формы превращается в кусочек неба на её картине. Рядом с ней ещё два десятка женщин, чьих мужей, братьев или сыновей похитило и убило государство.

В сентябре 1973 года военный переворот привёл к власти Аугусто Пиночета. Партии запретили, профсоюзы распустили, независимую прессу разогнали. Оправданием жестокого военного режима служила защита от внутренней угрозы коммунизма и необходимость восстановления «порядка» в стране. Несогласных арестовывали и пытали, многие из них стали «исчезнувшими». За годы диктатуры тысячи людей были убиты или пропали безвести, около сорока тысяч прошли через пытки. Говорить об этом внутри страны было запрещено.

В этой атмосфере молчания, страха и репрессий, среди чилийских женщин возникла уникальная форма протеста. Они создавали яркие красочные лоскутные картины — арпильеры, изображающие сцены из повседневной жизни Чили.

В марте 1974-го церковная активистка Валентина Бонне организовала под эгидой католической правозащитной организации «Солидарность» первые арпильерные мастерские, чтобы дать безработным женщинам хоть какой-то доход, собрать их вместе и через продажу обличительных картин привлечь внимание мира к тому, что творится в стране.

К 1975 году в Сантьяго было уже десять таких мастерских, на пике — около двухсот, по двадцать женщин в каждой. Комитет из шести мастериц проверял качество, и одобренные работы раз в месяц уходили на продажу по 15 долларов за штуку; десятую часть выручки каждая отдавала в общий фонд, на котором держалась мастерская.

Естественно, продавать арпильеры в стране было невозможно, поэтому их тайком вывозили за границу по дипломатическим каналам. Их распространяли Amnesty International и Oxfam, а покупали правозащитники из Европы и Северной Америки и чилийские эмигранты — для них это был способ передать деньги семьям жертв.

Режим Пиночета называл арпильеры «гобеленами клеветы», их конфисковывали и уничтожали. Шьющие в церковных подвалах вдовы и матери «исчезнувших» вели хронику диктатуры стежок за стежком, и эти свидетельства расходились по всему миру.

#фемактивизм@femevere