Лондон за окном экипажа казался невзрачным после индийских пейзажей, но Фрэнсис Энн оглядывала улицы с такой жадностью, что родители уже устали улыбаться её энтузиазму. О, как же ей хотелось изучить буквально всё – от ухоженных парков с прямыми дорожками и подстриженными кустарниками до маленьких лавок, манящих сокровищами, скрытыми внутри!

– Фанни, не переживай: Лондон никуда не убежит, – ласково заверила мать.

– Знаю, – ответила Фрэнсис Энн, не отрывая взора от окна, за которым пестрели вывески мастерских. – У меня… сугубо научный интерес.

– Думаю, бравой исследовательнице следует сначала добраться до дома, отдохнуть и поесть, – произнёс отец. – Пустой живот – плохой помощник для ума.

Фрэнсис Энн хотела возразить, когда нутро свело голодным спазмом. Она благоразумно промолчала, а родители переглянулись, едва сдерживая смех.

Родовое гнездо встретило их так, как полагалось безупречному семейству: вся прислуга выстроилась около входа, выпрямляя спины под строгим надзором экономки. Дворецкий, худощавый седой мужчина, стоял впереди, сложив руки за спиной.

Как только экипаж остановился, лакей поспешно открыл дверь – в проёме первым показался Томас.

– Патерсон! – восторженно воскликнул он, выбираясь наружу. – Будь я проклят, вы не постарели ни на день!

– Милорд, вы слишком благосклонны, – учтиво ответил дворецкий, склонив голову.

Приветствие было кратким, но оживленным. У Фрэнсис Энн кружилась голова от новых имен, лиц, запахов и звуков, и ей казалось, что она вот-вот лишится чувств.

«Не самое приятное начало для жизни на новом месте», – решила она, поднимаясь по лестнице вместе с матерью и служанками.

Спальню для мисс Фортескью приготовили в тихой части дома. Комната была небольшая и светлая, с просторной кроватью, широким столом и книжным стеллажом. Окна выходили в сад, и Фрэнсис Энн сразу распахнула ставни и глубоко вдохнула запах травы и цветов.

Долго отдыхать ей не хотелось, поэтому, умывшись и сменив платье, она поспешила исследовать дом.

«Как бы тут не заблудиться, – пошутила Фрэнсис Энн. – А то придётся звать привидения и просить показать дорогу».

Однако как бы она ни переживала, заплутать не получилось. Коридор вывел её к главной лестнице, и Фрэнсис Энн поспешила вниз, приподняв юбку платья – наверняка к этому моменту уже подали чай.

Дверь в гостиную не была закрыта: через небольшую щель доносился тихий разговор родителей. Спускаясь, Фрэнсис Энн слышала только невнятные обрывки слов, но как только она оказалась на последней ступеньке, голоса зазвучали чётче.

– Томас, отложим этот разговор, – сказала мать. – Ей нужно отдохнуть, путь был долгим.

Голос Чандрики звучал привычно мягко, но что-то тревожное в нём насторожило Фрэнсис Энн, и она невольно замедлила шаг.

– От нас ожидают официального приглашения, – ответил отец. – Граф не отличается терпением.

– Уверена, он найдет в себе силы потерпеть ещё день. Не станет же он в самом деле настаивать на свадьбе уже завтра?

Фрэнсис Энн моргнула. Свадьба? Неужели их семью позвали на торжество, но ей не сказали?

«Нет. Они бы сказали, – рассудила она. – Разве могли не сказать?»

Тихо ступая, чтобы не скрипели половицы, Фрэнсис Энн приблизилась к двери. Она никогда не гордилась собой, подслушивая старших, но случались моменты, когда интерес перевешивал совесть.

– Хорошо, я отправлю ему письмо, что обсудим встречу позже, – вздохнул Томас. – Однако нам надо поговорить с Фанни и объяснить ей ситуацию.

Фрэнсис Энн не сразу поняла, что перестала дышать. В груди что-то резко оборвалось, и на мгновение всё живое в ней оцепенело.

Осознание пришло быстро и безжалостно, не дав ни единого шанса надежде. Фрэнсис Энн была готова проклясть собственный ум за то, что он слишком быстро сложил услышанное в единую картину.

Вот почему родители решили покинуть Индию на год раньше запланированного. И мечты о новой главе жизни были перечёркнуты одним-единственным словом: свадьба.

за просмотром «В поисках Персефоны» навеяло, поэтому щупаем старые добрые сюжеты в #пишувмоменте вместе с #однимросчеркомпера 😇

не всё ж современность в теги пихать! 😁

#лордпорасчету