НАТ.ЛЕС.ДЕНЬ

второе медленное утро сегодня было

онлайн тоже можно создавать пространство это уже ясно

у каждого свой лес, и у всех один

я рискнула сегодня делать практику heart sense

в лесотерапии привычные нам сенсоры (кожа, слух, запах, вкус, положение тела в пространстве) это только пять из множества

один из важнейших сенсоров это сердце

из того, что тронуло меня

«я увидела людей, а они не видели меня, и сначала я подумала, что я смотрю на них как волк. но потом я почувствовала, что я не волк, я - лес»

«я лежала и смотрела на верхушки вот этих деревьев. и мне казалось, что как будто небо это вода, и я лежу под толщей воды. это было так красиво»

спасибо всем, кто со мной слушал и смотрел и чувствовал сердцем сегодня

💚

а Блок, оказывается, хорош в nature writing

«…и всегда тропинка или дорога - главное, среднее, спереди, сзади, оставленное и манящее и в гору и под гору. тут особенные мысли… тут я у себя»

или

«у нас дожди, солнце иногда выглянет, все страшно зелено, глухо и свободно, как в первый день созданья!…

сегодня здесь все играет от клубящегося неба. все налито цветом, густым и ярким, с черными зубцами елок. здесь никто не щадит красок…»

сегодня первый день последней трети лета. как-то успеть им напитаться?

точно будем как можно больше ходить по земле и смотреть в небо

завтра можно погулять со мной онлайн из парка или из дома

это будет наша вторая лесная прогулка из серии медленное утро

эту книгу я знаю с раннего детства

Маврина - любимая художница моей бабушки. эта книга стояла у неё в спальне, на полке, всегда обложкой, а не корешком вперед

сегодня, я впервые прочла вступление, которое ребенком всегда пролистывала

оказывается, вся книга это иллюстрации любви Блока к природе, к местам где он вырос

Маврина сама обошла их всех с блокнотом для рисования

«Речка вьется с причудами, то теряется, то разливается. Гремучий ручей! По звуку, почти весеннему (ехали после дождя) мы его и нашли, остановились и потеряли себя в его зарослях, в журчании коричневой воды, в белых облаках, вертикально стоящих над кустами. Оказывается, мало «найти себя», интереснее «потерять себя»…

Татьяна Маврина, Абрамцево, 1980г

а у меня где-то здесь была эта мысль про потерять себя

только как-то про то, что иногда чтобы найтись, нужно потеряться.

на прощание Белый подарил мне хлеб. он и его мать, милая старая Слободанка, испекли его рано утром.

огромный, завернутый в полотенце и пакет, я везла его с собой в рюкзаке в Белград, жарила по утрам на убитой сковородке на общей кухне в хостеле. а потом на своей любимой кухне в Москве.

он не плесневел и не черствел.

когда хлеб кончился, я вдруг испугалась, что от Белого у меня ничего не осталось. только воспоминания.

Белый — лесоруб, охотник. он вырос и живет со своей семьей в далекой горной сербской деревне недалеко от границы с Боснией. этой весной я работала проводником в Тарском заповеднике в составе команды Лес и Ветер

за месяц мы были у Белого в гостях трижды. в третью нашу встречу Белый вдруг сам пошел с нами на скалу. у него новенькая охотничья куртка с лихо поднятым воротником и поступь великана. шерстяные носки вязала Слободанка. это мне даже спрашивать не надо. я уже поняла кое-что.

короткая дорога идет через сливовую аллею, захваченную в плен дымчатым лишайником. если бы не он, она бы сейчас цвела. через взрытую землю. ночью тут пировали кабаны. искали и, видимо, нашли трюфели, - объясняет Белый.

на подходе к месту Белый вдруг срывает несколько листьев низкорослого растения и сует мне под нос.

- мириш. понюхай.

запах пряный, яркий, радостный.

- шта то је?
- ништа. не знам. просто нравится, как пахнет. с детства люблю.

на скале он усаживается на самый край.

- мне сюда можно, а вам нельзя. я сюда с детства лазаю.

он закуривает. дым его папиросы с местным жестким табаком уносит ветер, и он рассеивается где-то там, над каньоном, над голубой, как глаза Белого, Дриной.

слева, на том берегу, в густом пролеске виднеется пустырь. Белый, не дожидаясь вопроса, сам кивает.

- там была деревня. сербы жили. 

я знаю что было дальше. мы все знаем. все как-то вместе с дымом, с запахом ракии смешивается и исходит от Белого: любовь к этому месту, страх ночного леса и торжество над ним, боль войны, которую застал, тоска по старому миру, не разделенному на тут и там.

пусть только казалось, что он существовал.

может, хорошо, что я еще только учу языку и мне часто приходится больше понимать сердцем, чем умом.

недавно Андрей спросил меня, как зовут младшую дочь Белого. я не смогла сразу вспомнить и ужасно расстроилась.

почему память, как в той песне, — плохая тетрадь? почему, я не могу эти воспоминания убрать в особую папку, которая точно-точно никуда не денется. 

я вспомнила жаркий-жаркий день. холодная весна в Сербии наконец отступила. моя группа шумит за столом. на диване, поджав колени, сладко спит маленькая русалка... 

в этот момент Андрей написал "Ивана". Точно. Ивана. Ивана спит... 

я еще не уверена в своем сербском и часто извиняюсь за него. Белый закуривает, он никогда не торопится произносить слова:

- я тебя хорошо понимаю. значит, ты хорошо говоришь. 

он крепко жмет руку на прощание. мы прощаемся до осени. срећан пут. счастливого пути.

возможно, сама встреча важнее воспоминаний о ней. когда все поблекнет, останусь я. другая, чем была до. что-то во мне поменялось. и это самое главное, что останется. это и еще знание сердцем, что где-то есть жизнь, по которой мы все так или иначе тоскуем. где-то есть Белый.

рецепт хлеба расскажу позже. никаких точных пропорций. все на око. то есть, на глаз.