Если, к примеру, Милтон Фридман утверждал, что социальная ответственность бизнеса — в увеличении прибыли, то эта установка уже предопределяет, чему послужат очередные технические новшества и вызываемые ими изменения в укладе жизни и политике. Ну и так далее.
Однако сейчас я хочу поговорить о более глубинных установках, которые позволяют предсказать судьбу будущего человечества — при условии, что сами эти установки останутся неизменными.
Вот, например, в Декларации независимости США, принятой 4 июля 1776 года, сказано:
«Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью».
Эти постулаты так или иначе зашиты в конституции многих стран.
Права и свободы — отдельная тема. Но в конечном счёте, они зависят от одного ключевого критерия — критерия счастья.
Да и счастье, как известно, у каждого своё... Или всё-таки нет?
На деле, критерий счастья прививается нам с самого детства. Он встроен в алгоритмы воспитания и в систему постановки целей:
— веди себя хорошо — получишь велосипед;
— учись прилежно — получишь красный диплом;
— работай как следует — дадим премию;
— соблюдай заповеди — попадёшь в рай;
— следуй правилам — получи пряник.
Очевидно, что человек в такой системе стремится не к сути деятельности, а к оценке или награде за неё.
Результаты труда, как и знания, становятся побочным продуктом — вторичным.
Что, впрочем, не всегда означает низкое качество. Иногда побочный продукт бывает весьма достойным.
Но суть — в том, что это простая и относительно эффективная система управления. Не стоит искать в ней конспирологию.
Люди разные. И, прямо скажем, далеко не ангелы. Попробуй найди индивидуальный подход к каждому «уникуму» в многомиллионной толпе.
Общество вынуждено само себя дрессировать: вырабатывать условные рефлексы и пускать слюну на зажжённую лампочку.
Именно поэтому реальной властью обладают не только те, кто контролирует «силу» (то есть кнут), но и те, кто обладает монополией на оценку — то есть на пряник.
Мы все знаем: критерии счастья у всех разные.
У одних — стремление занять своё место под солнцем, у других — деньги, у третьих — чил и расслабленность, у четвёртых — помощь ближнему.
И можно, наверное, справедливо заметить, что такие идеалисты и утописты, как я, ваш покорный слуга, или, скажем, Фёдоров, пытаются навязать обществу морализаторские критерии счастья.
Но так ли уж «свои» эти критерии у основной массы людей?
Можно ли утверждать, что они не навязаны извне?
На мой взгляд — нет. Критерии счастья формируются не только из наших внутренних склонностей, но в огромной степени — воспитанием, культурной средой, социальным контекстом.
Я не случайно снова возвращаюсь к своей давней мысли о свободе воли:
Мы всегда убеждены, что наше поведение — это акт свободной воли и самостоятельного выбора. Но на самом деле для этого порой требуется что-то из ряда вон выходящее. В большую часть времени наш разум похож забавного робота Валли, который таскает в свой домик понравившееся ему безделушки. Помните, как он любил пересматривать старый шоу-мюзикл? Именно эти безделушки и впечатления в итоге формируют нашу реальность, которую мы принимает как данность.
И знаете, есть люди, которые создают такие безделушки для нас 24/7 "в прайм-тайм, только для Вас и только от надежных источников". Ведь они непременно знают, что мы утащим эти безделушки в свой домик.
Поэтому я считаю, что истинный критерий счастья — это тот, что рождается в глубокой рефлексии, в поиске, а не впитывается с билборда или из уст политика, который сам меняет мнение в зависимости от направления ветра.