Предыдущий пост.
 
Далеко не всё внутри нас, что вызывает страх или тревогу, работает против нас. Скорее вообще не «против». Просто ко многому из того, с чем сталкивается современный человек, эволюция нас не готовила.
 
Ту часть себя, которая поднимает тревогу и страх, я иногда представляю как дезориентированного, порой забитого и зашуганного зверя, которого из естественных джунглей внезапно перенесли в джунгли каменные.
 
Он просто не понимает, откуда теперь ждать опасности.
 
Примерно об этом я уже писал в посте о природе чатосрачей.
 
А когда этот зверь начинает беспокоиться вроде бы по делу, но слишком сильно, я представляю его уже как сторожевого пса. Просто глажу по голове и говорю:
 
всё спокойно, я всё вижу, ситуация под контролем.
 
Почему-то, когда говоришь то же самое непосредственно себе, унять этот зуд в груди получается далеко не всегда.
 
Видимо, неверный адресат послания.
 
Всё это, конечно, лишь техники. Они помогают держать себя на плаву и иногда позволяют справиться с тем, что ещё можно разобрать собственными силами.
 
Но сейчас передо мной стоят уже задачи несколько другого уровня — связанные в том числе с собственной реализацией в 36 лет. И решить их одной только внутренней алхимией, разумеется, не получится.
 
Пожалуй, главная вещь, которой мне сейчас хотелось бы научиться, — справляться с проблемами не тогда, когда они уже прижимают меня к морально-эмоциональному дну, а несколько раньше.
 
Вовремя увидеть.
 
Понять, что происходит.
 
И начать что-то делать до того, как снова понадобится героически выбираться из очередной ямы.
 
Потому что героически выбираться из ям я, кажется, уже более-менее научился. Хотелось бы теперь научиться иногда в них не падать.
 
Но есть ещё одна вещь, которая довольно точно описывает мою личную ситуацию.
 
Иногда внутри, а порой и снаружи действительно не на что опереться — кроме как буквально на воздух.
 
Когда-то я видел какой-то художественный фильм о Чингисхане, название которого сейчас уже не вспомню. Там был эпизод, в котором пленённый названный брат Чингиза спрашивает его, как тот научился не бояться грозы ведь все монголы бояться грозы.
 
И Чингиз отвечает примерно так:
 
«Некуда было прятаться — вот и перестал бояться».
 
Разумеется, у меня не было и близко тех бед, через которые прошёл Чингиз. Но сам этот принцип на уровне моих собственных проблем почему-то действительно не раз срабатывал.
 
Пока есть куда спрятаться, очень хочется спрятаться.
 
А когда уже некуда — внезапно обнаруживается, что ты всё-таки способен стоять под этой грозой.