(1) То, чего ты желаешь, — чтобы я написал о разделении философии, показал отдельные члены ее огромного тела, — вещь полезная и для стремящегося к мудрости необходимая. Ведь через посредство частей легче подойти к познанию целого. О, если бы вся философия могла предстать, подобно вселенной, когда она открывает перед нами весь свой лик! Как схожи были бы эти зрелища! Тогда бы философия наверняка заставила всех смертных любоваться ею и покинуть то, что мы, по неведенью подлинно великого, считаем великим. Но нам такое не дано, и приходится смотреть на нее так же, как созерцаем мы вселенную, — по частям.
(2) Правда, душа мудреца охватывает всю ее громаду, обегая ее с той же быстротой, с какой наш глаз обегает небо; но нашему взгляду, слабому и на близком расстоянии и принужденному пробиваться сквозь туман, легче рассмотреть все по отдельности, так как целого нам не охватить. Я сделаю, что ты просишь, и разделю философию на части, но не на куски: ведь полезно разделить ее, а не раскромсать, потому что схватить слишком мелкое не легче, чем слишком крупное.
(3) Народ расписывают по трибам, войско делится на центурии. Все, что разрослось, познается легче, если должным образом расчленено на части, не слишком мелкие, как я сказал, и не бесчисленные. У чрезмерной дробности тот же порок, что у нерасчлененности. Что измельчено в пыль, то лишено порядка.
(4) Прежде всего, по-твоему, я должен сказать, чем отличается мудрость от философии. Мудрость есть совершенное благо человеческого духа, философия же — любовь и стремление к мудрости. Философия указывает туда, куда пришла мудрость. Почему философия называется так, ясно: само имя ее говорит об этом...
(6) Одно известно почти что твердо: между мудростью и философией есть разница. Ведь не может быть, чтобы ищущее и искомое были тождественны. Какова разница между жадностью, которая желает, и деньгами, которых желают, такова же она между философией и мудростью, которая есть ее конечный итог и награда. Философия — в пути, мудрость — в его конце.
Прочитав это, я поймал себя на мысли, что сам, возможно, уже близок к тому, чтобы дать собственное определение мудрости. Но если посмотреть на современный философский дискурс – по крайней мере, на тот, что попадался мне, – он, кажется, уже с некоторых пор забыл дорогу к мудрости, а то и вовсе её оставил. Всё это превратилось в чистую номиналистику, в дом абстракций, где слова множатся, а смысл ускользает.
Мне же все эти размышления и поиски, рефлексия ума нужна для одного: чтобы иметь различение в себе – что есть «я», а что «не я». Чтобы уметь взглянуть на себя со стороны. Чтобы в нужный момент отделять себя от собственных страхов и эмоций, не путать себя с ними. А это умение – пусть оно и не претендует на звание великой мудрости – я думаю, в хозяйстве пригодится.