"Какая нонче правда? За правду, слышь, в Сибирь угодишь, скажут — кляузник."

Есть удивительная русская сказка — за неё Афанасьев получил нагоняй от цензуры — переложение древнеегипетского сюжета о Кривде и Правде. По сюжету они спорят и бьются об заклад: чем лучше жить в мире — правдой или кривдой. Кривда выигрывает спор и ослепляет Правду — та, нищая и беспомощная, скитается, пока не происходит чудо: её исцеляют по божественной санкции, в индивидуальном порядке. Я считаю эту сказку самой печальной, потому что Кривда в ней, по сути, права: она доказала самим устройством мира, что кривда торжествует. Победа же Правды — не восстановление справедливости, а частное чудо, которое общий порядок вещей не меняет. «Язык-то метафорический», — скажут мне. Верно, но парадокс остаётся: по существу, Кривда говорила правду о мире, а Правда — неправду, потому что её торжество — результат чуда, а не закона. И ещё нюанс, заметный в разнице восприятия: в древнеегипетском варианте справедливость торжествует на суде, а в нашем — по божественной санкции, чудом. Это перекликается с тем, что мы видим вокруг. С одной стороны, глупо судить современным мышлением о мышлении прошлой эпохи. Но с другой — этика той эпохи задала инерцию мышления и поведения на сотни лет вперёд.