Сразу оговорюсь: я смотрю на это через призму собственного положения и опыта. Кому-то из моих читателей, вероятно, повезло больше, но подозреваю, что многих сказанное всё же касается.
Будущее сейчас крайне неопределённо. Даже если ты решишь заняться собственным делом, развиваться и улучшать своё положение, шансы на успех куда туманнее, чем пять или десять лет назад. Причём дело не только во внутренних обстоятельствах, но и в происходящем за пределами страны. А если у тебя всё-таки что-то получится, могут ещё и попросить поделиться. Несколько таких историй я знаю.
На собственное дело было страшновато решиться и в более благоприятные времена. Сейчас — тем более. Созидательные перспективы становятся всё менее ясными, зато две другие вырисовываются весьма отчётливо.
Первая: в какой-то момент высокая в небе звезда может призвать тебя в путь, после чего твои шансы оказаться в деревянном макинтоше заметно возрастут. Даже первоклассная подготовка лишь немного увеличивает вероятность выживания: современные технологии и безбожные дураки способны за несколько секунд обнулить годы тренировок. Молчаливых свидетелей тому сегодня предостаточно.
Вторая перспектива — небо в клеточку. Одно неосторожное слово, высказывание или поступок могут оказаться достаточным основанием. А если основания не хватает, его при необходимости можно подтянуть — ради плана, отчётности или решения конкретной задачи.
В этом и состоит прелесть бесконечно множащихся запретов и ограничений: человека оставляют посреди минного поля. Ему предлагают либо не двигаться, либо играть в «Сапёра», не зная правил и расположения мин. Причём даже если он ни на что не наступил, всегда можно задним числом объявить, что наступил.
«Пожалуйста, оставьте нас в покое в наших комнатах... Оставьте мне мой тостер, мой телек, мой фен для волос, мои литые диски! Я ничего не скажу, только не трогайте меня!»
И всё это накладывается на обычные жизненные неурядицы, болезни, чёрные полосы, заботу о семье и детях. Их нужно кормить, одевать, растить и пытаться обеспечить им будущее, которого ты сам уже не видишь.
Получается, что современного мужчину — его жизненную энергию, честолюбие и естественное стремление к самореализации — запирают в бетонной комнате. Оставленные ему варианты всё меньше связаны с созиданием и свободным выбором. Одним из наиболее надёжных путей наверх становится возможность самому сделаться надзирателем при всей этой конструкции.
Такие вот «Голодные игры». Фантастика вообще обладает неприятным свойством: сначала она кажется преувеличением, а потом превращается в описание повседневности.
Но самое похабное начинается тогда, когда люди вырабатывают способы примириться с этим положением. Они наделяют навязанный или умело вложенный в голову выбор высоким смыслом, называют его героическим, священным и добровольным. Так проще не замечать, что эти обстоятельства созданы не Богом, не Христом и не Аллахом. Их создали наше собственное разгильдяйство, многолетний сон наяву и привычка передавать ответственность мутным типам, которые сами, похоже, не верят ни в Бога, ни в чёрта.
Так возникает новая нормальность, в которой желание жить и страх смерти объявляются чем-то постыдным. Причём порицают тебя нередко те, кто сидит с тобой в той же бетонной комнате. А человек, наблюдающий за вами сквозь бронированное стекло, сам участвовать в этой игре почему-то не собирается.
Один одиозный тележурналист как-то заявил, что жизнь сильно переоценена, бояться смерти не стоит, поскольку все мы попадём в рай.
Но есть одна существенная подробность. Когда вашу жизнь положат на весы — не отдельно, а целыми горстями, вместе с тысячами других, — знайте: взвешивать её будет точно не Бог.