Но было бы несправедливо не заметить, что свойствами, перечисленными выше, обладают только разрушительные социальные паттерны.

Взаимопомощь, доверие, забота, созидание и готовность пожертвовать собой ради другого тоже способны воспроизводиться, передаваться следующим поколениям, защищаться и перестраивать окружающую среду. Действуя в прежней метафорической логике, такие формы можно было бы назвать ангелами — в противоположность социальным демонам.

Добрый поступок становится примером. Пример создаёт норму. Норма облегчает следующий добрый поступок. Люди, однажды получившие помощь, сами начинают помогать другим. Возникает такая же самоподдерживающаяся петля, только её результатом становится расширение доверия и человеческой дееспособности.

Ангел тоже способен отрастить себе распределённое тело — из нейронных связей, семейных привычек, школ, больниц, товариществ, законов, ритуалов гостеприимства и институтов взаимопомощи.

Но здесь возникают две проблемы.

Первая состоит в том, что ангела далеко не всегда легко отличить от демона. Мы слишком хорошо знаем, что дорога в ад бывает вымощена благими намерениями.

Самопожертвование может спасти другого человека, а может превратиться в топливо для системы, требующей всё новых жертв. Солидарность может объединить людей для общего дела, а может сплотить закрытую группу, объявившую весь внешний мир врагом. Забота способна помочь человеку обрести самостоятельность, а способна стать оправданием тотального контроля над ним.

Поэтому различать ангелов и демонов следует не по их именам и даже не по намерениям носителей. Важнее смотреть, что именно они воспроизводят.

Увеличивает ли такой паттерн способность человека мыслить, действовать, доверять, исправлять ошибки и покидать систему по собственной воле? Или делает его зависимее, беспомощнее и неспособнее поставить под сомнение саму форму, которой он служит?

Вторая проблема заключается в том, какие паттерны распространяются легче — конструктивные или разрушительные.

Мне кажется, разрушительные формы нередко получают преимущество. Угроза быстрее захватывает внимание, страх требует немедленной реакции, гнев даёт простое объяснение, а разрушение зачастую обходится дешевле созидания. Доверие можно строить годами и уничтожить одним предательством. Для совместного дела нужны терпение, координация и способность отложить личную выгоду. Для распада порой достаточно, чтобы каждый начал спасать только себя.

Но это не означает, что зло является неким непреодолимым законом природы. Наше далёкое животное прошлое оставило нам не только агрессию и страх, но также привязанность, взаимность, заботу о потомстве и способность действовать сообща. Человек наследует обе возможности.

Здесь снова полезен образ социального ландшафта. По сложному склону действительно легче скатиться в ближайшую яму — к знакомому страху, удобной покорности, привычному гневу или разрушительному способу поведения. Подъём требует сил, времени и часто помощи других людей.

Поэтому то, что человек, преодолевая социальное притяжение и давление обстоятельств, всё же оказался на возвышенности, иногда действительно хочется назвать чудом.

Но даже поднявшись, он не покидает общего ландшафта. Склон остаётся рядом, почва может осыпаться, силы — закончиться, а привычная впадина продолжает ждать внизу. Ни одна нравственная победа не выдаёт человеку пожизненного удостоверения ангела.

Это следует помнить всегда.

И всё же задача общества состоит не в том, чтобы требовать от каждого бесконечного одиночного восхождения. Нельзя строить нормальную жизнь исключительно на героизме людей, ежедневно карабкающихся против общего уклона.

Нужно изменять сам рельеф: укреплять склон, прокладывать тропы, создавать места опоры и такие общественные условия, при которых порядочность, взаимопомощь и созидание перестают быть чудом.