Начало

Обозлённая толпа уже сама по себе может быть подобием такого демона. То же относится к толпе, которая ломится в гипермаркет в «чёрную пятницу», давит слабых, вырывает товары и на некоторое время словно превращается в единый организм.

Каждый отдельный участник может быть вполне обычным, разумным и даже добрым человеком. Однако, оказавшись частью возбуждённой массы, он начинает действовать иначе.

Никто не создаёт этот организм специально. У него нет единого мозга, заранее составленного плана и центрального штаба. Он возникает из множества взаимных реакций: из страха не успеть, желания обладать, чужого примера, рекламы, возбуждения, дефицита и ощущения последнего шанса.

Несколько сотен людей на короткое время образуют существо, которое толкается, хватает, давит и пожирает.

Если небольшая толпа способна создать такого временного демона, то огромное общество может порождать существа значительно более сложные и долговечные. У Пелевина или, например, у Гейдара Джемаля, оказавшего заметное влияние на некоторые его идеи, подобную надличностную структуру можно было бы назвать великим существом.

Я не утверждаю, что это существо существует как самостоятельный мистический субъект. Скорее, оно существует как устойчивое соединение институтов, стимулов, привычек, информационных потоков и массовых психологических реакций.

Его нельзя показать пальцем, но оно способно направлять вполне реальных людей, заставляя их совершать вполне материальные действия.

Примерно так существуют государство, рынок, армия, корпорация, бюрократия или общественное мнение. Их нельзя свести к одному человеку, но они обладают собственной инерцией, внутренней логикой и способностью воспроизводить себя.

Люди создают подобные структуры своими действиями, после чего эти структуры начинают формировать самих людей.

Мы строим общественное существо, а затем живём внутри его нервной системы.

Самое важное здесь состоит в том, что такому существу необязательно обладать сознанием, чтобы вести себя так, словно оно стремится к самосохранению. Никто из его участников не обязан желать общего результата. Каждый может преследовать собственные цели, испытывать собственные страхи и даже искренне бороться с происходящим.

Однако их сцепленные действия способны вновь и вновь воспроизводить один и тот же порядок.

И особенно отчётливо это становится видно во время войны.

Продолжение следует...