Обрывки всех наречий, ропот дикий,
Слова, в которых боль, и гнев, и страх,
Плесканье рук, и жалобы, и всклики
Сливались в гул, без времени, в веках,
Кружащийся во мгле неозаренной,
Как бурным вихрем возмущенный прах.
Тогда меня занимала в основном внешняя психологическая сторона этого явления. После размышлений о фрагментации сознания и упадке эпохи метанарративов я понял, что всё время кружил вокруг другой догадки, касался её мимоходом.
Если присмотреться к поведению значительной части комментаторов, бросаются в глаза несколько черт. Пользователи в целом не любят длинные сообщения, а если и дочитывают, то выхватывают один фрагмент, пропуская остальное через узкое «бутылочное горлышко» своего восприятия. Дальше включается постоянное проговаривание привычной ментальной жвачки — спровоцированной внутренними проблемами, тревогами, объективными внешними угрозами. Стоит в тексте вспыхнуть нескольким триггерным словам, как они запускают уже заготовленный поток эмоций и штампов. Текст перестаёт восприниматься как целое, не извлекается общая идея, не происходит интерпретации и рефлексии. Это до сих пор вызывает у меня и удивление, и тревогу.
Здесь большую роль играет клиповое мышление: утрата способности к нарративному обобщению, к сборке разрозненных элементов в целостную картину. Я уже писал, что особенность кризисных процессов в том, что они разворачиваются медленно, в течение нескольких поколений. Даже когда проблема явно обострена, большинство людей не держит её в поле зрения как целое явление, производное более крупного процесса надгосударственного масштаба. Сознание выхватывает только то, что кажется непосредственной угрозой лично для говорящего.
Эту ситуацию удобно иллюстрирует притча о слоне и слепых мудрецах, где каждый описывает только ту часть, к которой прикоснулся, принимая её за самодостаточный объект. В нашей реальности вместо нескольких мудрецов — сотни и тысячи людей, утративших навык целостного мышления. Каждый кое-как конструирует представление о маленьком фрагменте «слона» и к тому же часто интерпретирует его неверно. Я и сам не в состоянии охватить этот образ целиком, могу лишь догадываться, что речь идёт о явлении гораздо большего масштаба. В этой метафоре слон одновременно и метанарратив, и крупный исторический процесс, и кризис как его проявление.
Современный человек пропускает через себя на порядки больше информации, чем прежние поколения. В этом легко увидеть прогресс, но неизбежно встаёт вопрос: что в итоге в нас оседает, что действительно усваивается, успевает ли мозг эволюционировать, подстраиваясь под этот рост? Клиповое мышление и фрагментация сознания наводят на мысль об обратном.
При этом я всё чаще замечаю рядом с этим ещё один ряд процессов: демографический спад, распад семей, рост числа разводов, нежелание вступать в брак и заводить детей, увеличение числа безработных и нереализовавшихся мужчин. Возникает ощущение, что упадок эпохи метанарративов, клиповое восприятие и фрагментация сознания идут в одной упряжке с фрагментацией социальных ячеек. Интуитивно напрашивается вопрос о связи между фрагментацией контента, мышления и восприятия — и демографическим кризисом. Есть ли тут единый контур, где распад больших историй сопровождается распадом семей и утратой интереса к продолжению рода? Я почти уверен, что зависимость существует, и дальнейший вопрос только в том, что является первичной производной этого кризиса.
Продолжение ниже