Познавая Иорданию

Петра, Шобак, Дана, башкиры и как легко иногда быть скептиком. Часть 3.

Чуть позже, когда Уфимцы уже отправились домой, университет организовал нам новую поездку. Поездку в Петру! Правда, прежде чем добраться до знаменитого города в скалах, пришлось пройти через все бюрократические перипетии, чтобы записаться на экскурсию туда. А ёще получить икаму, но мы поехали по итогу без неё, какой-то бумажки не хватило, чтоб её сделать до поездки и получить скидку на вход. По факту же как бы проездом заехали ещё во множество других мест. За те деньги, которые мы потратили за вход в Петру, не плохо.

Началось всё с прохладного утра. Первой нашей остановкой стало место, которое каждый называл по-своему: кто-то макр (مقْر), кто-то мазар (مزار), а кто-то дарих (ضريح). На деле, это мавзолей сподвижника Пророка — Аль-Хариса бин Умара аль-Азди. Ему не повезло, однажды его встретили не хлебом-солью. Обычно посланников не убивают, но вот если ты несёшь знамя своей религии… Шарахбиль аль-Гассани всё-таки казнил его, когда он был на пути в Басру. Потом из-за этого была знаменитая битва при Муте (629 г.), крупнейшая при жизни Мухаммада. Внутри мавзолея — привычная для мечетей атмосфера: ковёр, неприглушённый свет, тишина. У входа традиционно снимают обувь, а внизу (надо спуститься по ступенькам, потому что «мощи» ниже земли, негоже ведь хоронить поверх) находится мраморный саркофаг. Он полностью закрыт и украшен цитатой из Корана, напоминающей о награде в вечной жизни для смиренных и честных. Постояли, посмотрели. Кто-то помолился, а кто-то за это время успел покурить на улице. Дальше — в путь.

Мы ехали через горы и маленькие деревни. Туман порой становился таким густым, что из окна автобуса было видно ровно один фонарный столб – тот, который проезжаем, а следующий угадывался только по тусклому силуэту. Но внутри автобуса творилось что-то невероятное, совершенно противоположное этой безгранично белой обстановке. Музыка гремела на максимум, все пели и смеялись так громко, будто пытались перекричать туман. Кто-то даже пробовал танцевать в проходе между сиденьями, пригласили и нас. Это, я вам скажу, тот ещё акробатический трюк. При резких манёврах водителя удержаться невозможно, хватаешься за спинки кресел, но арабы, видимо, рождаются танцорами и акробатами — им арабский стиль вождения ни по чём даже в танце.

Следующая остановка — крестоносная крепость Шобак, построенная ещё в 1115 году. Её возвел Балдуин I Иерусалимский и назвал Монреаль, то есть «Королевская Гора». Крепость позволяла крестоносцам контролировать торговые пути через пустыню, пока в 1189 году её не захватил Салах ад-Дин. В густом тумане она производит странное, почти мистическое впечатление. Огромные массивные стены нависают над вами в виде силуэтов, теряющихся в молочной дымке.

Но стоит сделать шаг внутрь, как обнаруживаешь под ногами груды камней, вокруг обломки мощных когда-то стен и, увы, мусор. Нигде никаких ограждений, кроме вашей собственной осторожности. Если хочешь спуститься в подземелье, то никак, оно завалено. Как нам сказали, правительство только собирается реставрировать это место, но пока всё держится на остатках прежней величественной архитектуры. Вот и оставалось гулять по верхней смотровой площадке, не видя гор, что всего-то в 100 метрах от нас. Но, несмотря на запустение, Шобак очаровывает. То ли это сама идея прикоснуться к древности, то ли туман, скрывающий несовершенство деталей, но атмосфера здесь какая-то другая. Стоя у развалин, невольно ловишь себя на мысли, что время здесь застыло. Вместо многовековых стен вокруг тебя могло быть всё что угодно — поле битвы, пир или просто туман.

Петра, Шобак, Дана, башкиры и как легко иногда быть скептиком. Часть 2.

Решили без сувениров, уж простите. Цена 45 динаров за самые посредственные четки, явно, была бы не самой удачной тратой, даже несмотря на все уверения в том, что это ручная работа. Всё-таки ручная работа, как и красота, требует жертв, а мы решили оставить эту честь для более стоящих вещей. Но дальше день нас ещё раз порадовал. Заскочив по пути за свежайшим лавашом, мы отправились на небольшой заводик по производству оливкового масла. Вообще маслом в Иордании занимаются давно и основательно. Страна — в десятке мировых производителей масла, но заводики по отжиму в основном маленькие и в сельских местностях. При этом оливковое хозяйство обеспечивает занятость примерно для 200 тысяч семей.

Но вот наша толпа заходит внутрь. Сквозь ограждение из сайдинга мы наблюдаем за тем, как машины отжимают масло из оливок с хрустальной, почти бездушной точностью: ничто не может нарушить плавного хода масляного пресса. Глядя на это, невольно думаешь: «прощай, романтика ручного труда», — но вместе с тем ловишь себя на мысли, как всё-таки удобна эта «бездуховная» современность, ведь вкуснейшее масло готово за минуты, ну может часы, а не за дни, как раньше.

Правда, мы уже чуть не ушли с завода, когда нам, наконец, предложили попробовать масло с лавашом. Этот вкус… с ним всё остальное ушло на второй план. Масло оказалось настолько насыщенным и ароматным, густым, чуть горьковатым… Такого вкусного масла, идеально сочетающегося с кусочками лаваша, я никогда раньше не пробовал. Пишу и аж слюнки текут. Недаром палестинец из уфимской группы потом решил устроить жаркие торги (ну это в традициях арабов) и купил этого масла, внимание, на 20 килограммов. Из 23,400 тонн, которые производятся во всей Иордании за год, это конечно капля в море, но мерки и ёмкости на этом заводе (в килограммах) нас, конечно, удивили. Вопросом дня, точнее вечера, после этого стало, а сколько же это в литрах? Пытались высчитать по плотности масла. Этот жаркий спор длился дольше, чем сами торги, — почти всю дорогу домой.

Но ещё там, у завода, пытаясь найти салфетку, чтобы вытереть руки, которые были все в масле, мы случайно подняли головы. Луна повисла полумесяцем над горизонтом, а небо переливалось иссиня золото-оранжевым, а вдали — склоны гор. Как в мультиках по мотивам восточных сказок. Уже заметно прохладный ветерок приносил аромат оливкового масла, а мы были поглощены моментом. Немногие огни, слегка освещавшие город, погрузившийся в непроницаемую тень, казалось, добавляли что-то магическое в этот пейзаж. Лишь остаётся думать: «Вот он, идеальный конец дня. И какой с этим сравнится сувенир?»

Петра, Шобак, Дана, башкиры и как легко иногда быть скептиком. Часть 1.

Итак, практика показывает, что идея вести Telegram-канал на постоянной основе требует либо нечеловеческой дисциплины, либо такой сильной скуки, что и заняться больше нечем. Ни того, ни другого в моей жизни не наблюдается, поэтому ещё раз извиняюсь за долгий простой. В оправдание могу сказать, что всё это время я был погружён в учебу (у нас уже не одну неделю ползучим образом идут промежуточные экзамены), культурно-образовательные поездки и, конечно, долгие ночи над докладом на конференцию «Пути и страны», который до сих пор кажется мне скорее испытанием на выносливость, чем интеллектуальной победой. Побеждать, правда, было особо некого, но все равно похвастаюсь списком литературы. И теперь я снова здесь, чтобы поделиться историями, накопившимися за это время.

В начале месяца в Тафилу приехало представительство Уфимского нефтяного института. Да, попытайтесь вдуматься в это. Пять человек профессуры и палестинец-магистрант в роли переводчика. И их приезд чуть не оставил нас без крыши над головой. Ладно, шучу: в университете рассматривали вариант переселить нас из трехкомнатной квартиры, которую мы облюбовали, куда-то в двухкомнатную ради гостей. В итоге нашли компромисс, расселив их на две квартиры в соседнем корпусе. Уфимцы прилетели подписать т.н. «соглашение о намерениях» между исследовательским центром при их университете и исследовательским центром университета Тафилы — так сказать, первая ласточка возможного сотрудничества.

Мы случайно пересеклись с ними прямо у выхода из университета. Приятно было встретить соотечественников, тем более уральцев. В ближайшие дни они не раз нас приглашали на чай с башкирскими вкусностями, а позже нас взяли вместе с ними на экскурсию в биосферный заповедник Дана, организованную университетом. Что такое Дана? Казалось бы, просто горы, которые уходят вглубь дымки, просто огромное каменное ущелье без особой биосферы. Но легко быть скептиком. Дана — это огромный кусок природы размером 292 км², раскинувшийся вдоль одноимённого вади, пролегающего через Великую рифтовую долину. Вдалеке виднеется Вади Араба, которое пересекает границу страны и уходит в Израиль.

Здесь на протяжении тысячелетий жили различные цивилизации: от эдомитов и набатеев до римлян и оттоманских поселений. Современная деревенька Дана была основана в османский период племенем Ата'ата (عطاطا), которое занимается здесь сельским хозяйством и животноводством уже более 400 лет, а с недавних пор его представители активно вовлечены в экотуризм, управляют гостевыми домами, организуют экскурсии и знакомят посетителей с традициями бедуинской культуры. Однако создание заповедника в 1989 году внесло коррективны жизнь обычных местных жителей в Дане-деревне. Доступ к пастбищам и другим природным ресурсам, от которого зависел их быт, стал ограничен.

В заповеднике четыре биогеографические зоны. Их здесь ранжируют аналогиями: от того, что похоже на Средиземноморье и Иран, до пустынь Судана. Есть несколько троп, по которым можно исследовать заповедник. Мы остались на смотровой площадке. Из живности удалось увидеть лишь чёрного горного козла, но помимо него там водятся волки, газели, бараны и т.д. Антон хорошо написал здесь.

И вот стоим мы там, на смотровой площадке, в этой тишине, а перед нами и внизу нас — массивы гор, которые всем своим видом напоминают кратер от падения метеорита. Ветерок… не ледяной, конечно, но бодрящий. Пытались фоткать. Камера, конечно, не может передать ни эмоции, ни всю красоту, которую видишь своими глазами, придётся довольствоваться теми фотками, что есть. Причём, пока стоишь там и выбираешь кадр, природа своим могуществом и тишиной как бы наводит на мысль оставить все эти человеческие заморочки. И когда находишься там, ты с ней согласен.