🙂Отличного начала недели, дорогие коллеги! 🙂

🔔Ввиду объективных обстоятельств, с которыми мы познакомим Вас в дальнейшем, активность канала на некоторое время снизилась. 🔔

Постараемся исправить данную ситуацию новыми актуальными сообщениями.

🔸Сегодня в рамках рубрики «Экспертная практика» рассмотрим примечательный случай разбирательства в арбитражном процессе. В частности, раскроем ситуацию, когда вопрос о достоверности письменного доказательства и сама перспектива проведении судебно-технической экспертизы документов стали одними из ключевых обстоятельств для пересмотра судебного акта в апелляционной инстанции.

✨Обстоятельства дела: в рамках дела о банкротстве должника один из кредиторов обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в третью очередь реестра требований кредиторов задолженности в размере свыше 30 млн. руб. Суд первой инстанции признал заявленное требование обоснованным и включил указанную сумму в реестр требований кредиторов должника.

✏️Основанием заявленного требования являлся договор аренды имущества, по которому арендодатель передал должнику недвижимое имущество и оборудование, а размер арендной платы составлял свыше 1 000 000 руб. в месяц. По утверждению кредитора, за период действия договора у должника образовалась значительная задолженность.

📔Не согласившись с включением требования в реестр, другой кредитор обратился с апелляционной жалобой, указывая, в том числе, на отсутствие достаточных доказательств реального исполнения договора аренды, документального подтверждения размера задолженности и пропуск срока исковой давности.

✨Существенное значение для разрешения спора имело соглашение о предоставлении отсрочки исполнения обязательств, согласно которому должник якобы признавал задолженность и принимал на себя обязательство погасить ее позднее. Данное соглашение могло свидетельствовать о признании долга и, соответственно, иметь значение для разрешения вопроса о течении срока исковой давности.

✨Однако то самое значимое соглашение было представлено стороной не в виде оригинала, а посредством цветной копии.
Поскольку другая сторона сомневалась в подлинности документа, а отсутствие оригинала вызывало еще больше вопросов, представители организации решили оспорить достоверность представленной в материалы дела копии соглашения и заявили о фальсификации доказательства.
Как оказалось, указанные действия были совершенно оправданы. Впоследствии уже при визуальном осмотре документа, представленного в качестве подлинника, суд установил, что находящаяся в материалах дела копия не тождественна предъявленному суду документу и получена с документа неизвестного происхождения.