Вчера посмотрел «Одиссею» Нолана. И вышел из зала с ощущением, что смотрел кино не про Древнюю Грецию.

Итак, как у меня складывалась эта история. Сначала я Гомера слушал. Аудиокнига, дорога, пробки, перелёты. Одиссей плывёт — и я еду. Так и прошли двадцать с лишним песен. И слушать оказалось правильно: Гомера первые несколько веков вообще никто не читал глазами, его пели. Аэд, кифара, костёр, зал — и голос.

Потом я взял в руки книгу. Это уже другое чтение — медленное, с карандашом. Вот тут я и услышал слог. Гекзаметр — это волна (умничаю 😂). Длинная, катящаяся строка, ты физически чувствуешь море под текстом. Плюс формулы, которые повторяются десятками раз: «многоумный Одиссей», «Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос». Современный редактор вычеркнет как повтор. А это не повтор — это опора для памяти певца и ритм, в который ты как слушатель проваливаешься.
Ещё раз: текст, которому под три тысячи лет, держит внимание одним ритмом (Ритм важен и в нашей работе- архитектурный ритм, слышали?)

Цитата, с которой всё начинается: «Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который, Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,
Многих людей города посетил и обычаи видел...»

Внимание: не «о великом воине», не «о царе». О многоопытном. О том, кто много перенёс. Герой определяется не победой, а пройденным путём. По сути дела, это точка, из которой выросла вся современная литература.

Из «Одиссеи» вышло почти всё, чем мы пользуемся до сих пор. Сюжет-возвращение. Герой с внутренней жизнью, сомнениями и хитростью, а не только с мечом. Рассказ внутри рассказа — Одиссей сам пересказывает свои приключения за столом у феаков. Начало с середины действия. Джойс через три тысячи лет назвал свой роман «Улисс» и уложил всю «Одиссею» в один дублинский день. Не потому что красиво — потому что каркас работает.

А образы ушли в язык и живут отдельно от книги. Сирены — сладкий голос, который зовёт свернуть. Циклоп — грубая сила без правил. Сцилла и Харибда — выбор между двумя потерями, где безболезненного варианта просто нет. Лотофаги — комфорт, после которого не хочешь домой. Калипсо — бессмертие в обмен на отказ от своей жизни, и он отказывается. Пенелопа, которая ткёт днём и распускает ночью, — умение тянуть время, когда действовать пока нельзя. И лук, который натянет только хозяин. Это не мифология. Это набор ситуаций, в которые каждый попадает по нескольку раз за жизнь.

И главное, ради чего я вообще пишу этот пост.

Через всю книгу идёт Афина. Богиня рядом: ведёт, подсказывает, приходит в чужом облике, готовит почву. Божественная сила действительно сопровождает тебя на пути домой — подчёркиваю, сопровождает.

Но плот Одиссей вяжет сам. Своими руками, двадцать дней, на острове Калипсо. Сам садится на вёсла. Сам тонет, когда Посейдон ломает плот, и сам выгребает к берегу. Афина не переносит его на Итаку по воздуху, хотя могла бы. Она делает так, чтобы у него был шанс. Шансом он распоряжается сам.

Вот эта история для меня — самая честная в книге. Тебе дают ветер, дают знак, дают нужного человека в нужный момент. А испытание всё равно проходить тебе. Двадцать лет. Потерянные корабли, потерянная команда, потерянные годы. И всё равно — домой.

Кино посмотрите. Фильм выдающийся и смотрится на одном дыхании. Но потом откройте книгу🔥
#дневникнаставника