зависим а?

..

🤩🌟

сегодня
проза

добро пожаловать!
 
молоко бежит по трубам.
а до нас всё никак не дойдёт.
 
хрустят во рту белочистые кости,
это хранитель девственной юности.
было мясо, теперь новый ангел.
перед вами сверхчеловек.
 
можете кланяться, но не обязательно.
всех съела и выплюнула, так и оставим.
привычней сказать, что я злая.
но есть одно но.
 
я не плююсь.
 
раз это исповедь, мария пречистая,
только тебе я молюсь,
потому что сама марией зовусь.
и, сука, мы все дальше от бога,
 
вот и молюсь.
 
ну что, милый, ты хочешь попробовать?
хорошо, не забудь защитный костюм.
хрустели во рту белочистые кости.
а ты умный,
распорол марию во сне.
что увидел? осколки предшественников.
а также всё,
что они оставили мне.
 
это музей, личный инструментарий.
так что добро пожаловать в персональный
чуть-чуть священный и бесспорно желанный  
 
крематорий любви.
 
молоко до нас не доходит.
может, потому что я злая.
или вот - в телеке лысый.
воландеморт, кто не понял.
может поэтому.
или я злая, потому что воландеморт.
 
короче, каюсь, сожрали мы яблоко.
наверное, поэтому всё.
да нет, не поэтому.
просто надо признать, что сожрали,
пока не поздно.
 
вот я признаюсь.
 
зашумели молочные трубы,
я подставляю ледяные ладони.
наконец-то умыться
очиститься
 
взвыть.
костяшки бьются о трубы.
я роняю коленки на пол.
вместо молока, как у мамы
на мою кожу льется
кровавая мэри
 
липко и грязно
 
быстрее несите бокалы,
глотайте, пока не сможете проблеваться.
а что нам еще остаётся?
а как ещё учили нас вы?

фев.

борис написал,
а он умирал.
и он умирал.
может, это в порядке вещей.
бог в белой рубашке
ударяет по левой щеке.
ребенок молчал.
прислоненный лицом к стене,
за то, что прощал
не освобожденного
от пороховых цепей
родного отца.
телефон верещал.
черная краска была на столе.
по капле стекла на линолеум,
повторяя узор чьих-то вен.
ребенок бежал.
и остался павлик прикованным.
в городе цирк. там плакали все.
клоуны разводили руками.
только ребенок смеялся,
не вспоминая о маме.
хахаха!
он не знал.
они плакали.
он не знал.
они ему не сказали,
что перед сном колыбельную
дети не поют себе сами.
—
может, это в порядке вещей.
бог в черной рубашке
прижимает ребенка к себе.
февраль.
он стоял на коленях, он клялся,
что больше не будет
ни единого пальца
ни на чьей февральской щеке.

осколки и адаптация

я - заядлый коллекционер,
бегу из страны.
а тебя нет.
или не будет завтра,
ты умрешь через год.
но ты это знаешь.
никто не должен знать.
а ты знаешь.
поэтому тебя нет.

я купила два билета
на лекцию про метамодерн
в воскресенье, как обычно
будем смеяться со слова член
как в пятом классе.
составь пять вариаций на букву м
мужики, мудак, мэгги тэтчер,
минкульт, маракассы

а, еще маша болконская
теперь приняла рокнрол.
это я с тобой сделала.
кто-то ведет протокол?
рассказываю. из моей головы
тянутся руки, бесконечные плётки веревки, натянутые пружины.
гладят твою макушку,
пробираются через уши.

ковыряются в лабиринтах,
открывают консервные банки
и коробочки от картье
и возвращают тебя ко мне.
теперь я всё знаю.
маршрут перестроен.
маршрут перестроен.
алиса, заткнись, завали
свой механический рот.

не работает навигатор.
сегодня и в ближайшее завтра,
которого у нас, кстати, нет.
перекидываюсь через занозчатые перила,
о таком не должны знать.
мы знаем. я уже говорила.
сбегаю по вонючей лестнице,
отдать подарок, который ты заслужила.

и я заслужила.
одни глаза на двоих.
а им все не нравится,
говорят, пожизненная кастрация,
обоюдная реинкарнация..
посмеемся же громко в лица,
перекореженные от зависти.
мы деремся и обнимаемся с миром.
а их он просто касается.

l’anatomia

non cercare il mio cuore,
non lo troverai.
mangio i tuoi fiori per colazione
e me ne vado per tu vincerai.

Il silenzio non è violenza,
è un modo per non farlа.
mi vedo come un bruco,
essendo una farfalla.

vuoi sentire la confessione
ma tu non sei Dio
e io non sono il stupratore.
Il diavolo ha la bulimia, anch’io.

ogni parte del corpo
è estranea.
come una figlia morta,
legata alle vene.

ho bisogno del polmone
di qualcun altro.
per respirare più forte.
e se vuoi, dammi entrambi.

ты говоришь, что любишь.
наждачкой по голой спине
рисую новые шрамы,
о которых никто не узнает,
потому что глазами их нет.

мы так смело играем словами.
мама как-то сказала,
что боится меня. а ты?
сколько бы не меняла на шее кресты,
она все равно прорастала.

проволока в районе груди
обросла шипами с запахом роз.
от мизинца до края глазницы
вьется по венам, цепляет ключицу.
ты говоришь, что любишь. я слышу, что ты не всерьез.

чума, голод, смерть и война.
кто пятый всадник, ты знаешь?
посмотри в глаза и ответь.
на той стороне мы будем гореть,
а я наблюдать как ты ускользаешь.

мы сольемся в знакомом дыму,
заполняющем общее легкое.
в пустом плацкарте к нашей реке,
к церкви, где щекою к щеке
мы будем обвенчаны строками.

вопреки ангелам, мы не сгорим.
я охраняю наш пылающий храм.
и наплевать что именуют грехами,
пока ты ледяными губами
целуешь каждый мой шрам.

день рождения

я бы пнула тебя,
если б могла,
но нет
никогда
я скорее убью себя
и напишу тебе эссе на память.
повесишь на стенку, где куча фигни -
подарки учеников,
которые тебя не мечтали ударить.

твой дом был моим
единственным домом,
я люблю твою дочь
и хочу быть второй.

по кривому лицу
я мазала соль,
писала тебе.
ты слала их нахуй,
клялась за мои слезы убить,
а я смеялась неадекватно,
потому что меня окатило из шланга
и один день я могла тебя ни с кем не делить.

ты меня научила писáть
или мама
в пять лет
но я вгрызлась в тебя,
то есть в вас

в горячие стены,
в мокрые кудри.
вы их жамкали,
капли падали на пол,
мгновенно прожигая ковёр.
всегда не в нужную сторону
я крутила замóк
«а я, Вы знаете, Варвара
у ваших ног».

надеюсь, вы знаете.
и

поднимаюсь по слизкой спине крокодила,
запоминая текстуру перил,
зазубрины стен,
флаг в цветах некрасивых

туда, где буду чужой.
но зато

ваши тонкие железные пальцы
накрывают мои лопатки и позвонок
(пятый сверху),
и в эту секунду
я буду твоей подругой, сестрой.

—
на кухне пахнет жареным маслом,
чернеют блины, а я возьму нож
пару надрезов внизу шейки матки
и будет вторая,
на тебя не похожая
дочь

это наш ковчег

мы что вам, сраные циркачи?
в кружевных
колготках, корсетах, бюстгальтерах,
с биографией, стертой ластиком.
шлюхи адама, как ни крути.

международные сливки общества.
а приглядеться,
русские девочки брошенные,
с сигаретой, смоки айс и взъерошенные.
не знающие автора своего отчества.

всегда в кровавых медвежьих шубках,
красной помадой,
водочкой внутривенно, и ножками..
как у русланы коршуновой.
мечтают сдохнуть как она - свободно и в юбке.

нас на мачте распяли и бросили.
на ветру
нежном, ласкающем, тонком
нафталином залили и трахнули током.
верю, надеюсь, наелись вы досыта.

а потом взялись за штурвал
и громко кричали
вы злые, ты злая,
ты злая,
ты злая,
ты злая.

Channel created